Книга Свинцовая воля, страница 40 – Валерий Шарапов

Тося охраняла склад с продуктами, сегодня была ее смена. Массивное здание из красного старинного кирпича с крепкими металлическими дверями, каждая из которых закрывалась на два больших амбарных замка, располагалось на возвышенности на самом берегу правого притока Волги. До революции в кирпичных сухих амбарах купец Чивилихин хранил зерно, сплавляя его на многочисленных баржах по Которосли, потом по широкой могучей Волге аж до самого Нижнего Новгорода. Теперь советская власть хранила в огромных приземистых амбарах продукты, предназначенные для граждан послевоенного Ярославля.

Полчаса назад у сторожихи закончилась вода в чайнике, идти к водопроводу было далеко, и она на минуту отлучилась из своей каморки, чтобы набрать для чая воды из реки, протекавшей рядом. Оставив одноствольное ружье прислоненным к стене, Тося подхватила порожний чайник и проворно выбежала из сторожки. И вот на тебе…

Женщина испуганно присела, замочив зажатый между ног подол, до рези в глазах вглядываясь во вновь сомкнувшуюся перед ней темноту, очень похожую на рыхло натянутое серое полотно. Переживая, что неизвестные люди могут ее обнаружить, и вместе с тем с нетерпением дожидаясь, когда выйдет луна, чтобы окончательно увериться в своих подозрениях, Тося находилась в сильном душевном волнении. Она отчетливо слышала, как лодки, с хрустом кроша днищем гальку, пристали к берегу, потом до нее донеслись хлюпающие звуки шагов по воде, тихий говор и дружный выдох, вырвавшийся из глоток нескольких мужиков, вытягивающих лодки на берег, чтобы их случайно не унесло каким ни есть, а течением.

Неожиданно в просвете плывущих темных облаков на миг выглянула луна, напугав женщину не менее, чем прибывшие на лодках чужаки; она стремительно присела в воду по горло. От охватившего холода у нее тотчас сдавило грудь.

— Чтой-то?! – сдавленно, одними губами вскрикнула бледная как мел Тося. – Неужто бандиты?

Выронив из ослабевших пальцев наполненный водой чайник, женщина стала на четвереньки; упираясь ладонями в песчаное дно, проворно двинулась на коленках к берегу, горячечным шепотком читая про себя тут же на ходу придуманную молитву:

— Спаси и сохрани, Боже Иисусе Христе… Спаси и помилуй рабу дурную…

Сторожиха выбралась на берег, поднялась и, пригнувшись, во всю прыть побежала по речной косе, неловко размахивая руками, вдавливая босыми ногами мокрый песок, начисто забыв в минуту опасности про свои резиновые боты, оставшиеся валяться возле кромки воды. В голове у нее сейчас билась попавшим в силки стрепетом единственная мысль: успеть сообщить в милицию, что прибывшие на лодках налетчики готовятся грабить вверенный ей склад с продуктами.

Добежав до высокого берега, женщина полезла по склону, лихорадочно цепляясь скрюченными пальцами за землю, горстями выдирая дерн, обрывая метелки, то и дело оскальзываясь босыми ногами на влажной траве, поминутно оглядываясь с испугом назад, где следом за ней воровским шагом друг за другом двигались бандиты.

С неимоверным трудом выбравшись наверх, уже не скрываясь, Тося побежала к сторожке. Влетев внутрь, со страхом в груди, затмевающим последние остатки разума, она схватила эбонитовую трубку с висевшего на стене телефонного аппарата и принялась лихорадочно набирать номер отделения милиции. Неожиданно ее бегающий взгляд упал на стоявшую на столе горевшую лампу. До смерти перепугавшись, что ее колеблющийся свет в окне заметят с реки бандиты, женщина метнулась к лампе, оставив болтаться трубку на проводе.