Книга Свинцовая воля, страница 39 – Валерий Шарапов

— Че, парниш-ша, война не отпускает?

Первым желанием Ильи было подняться и как следует врезать ему между глаз, но зная, что столь кардинальным действием он испортит дело, ради которого прибыл сюда, нашел в себе силы примирительно улыбнуться.

— Лиходей, и чего ты на меня так взъелся? – внешне сдержанно, но в душе наливаясь праведным гневом, что даже мочки ушей заметно побледнели, отозвался Журавлев. – Как будто это я тебя по затылку кастетом шандарахнул.

— Ох, и не нравишься ты мне… – признался по-честному Лиходей, у которого в отличие от Веретена, очевидно, чуйка была развита будь здоров, и раздельно, по слогам, произнес: – Там-бов-ский вол-чара.

— Ша! – сипло рявкнул Веретено, вложив в свой голос всю мощь легких, чтобы показать, кто здесь на данный момент хозяин. – Закройся… урою!

На злом лице Лиходея мгновенно, словно по заказу, появилась нарочитая заискивающая улыбка. Он молча вытянул перед собой руки вперед и, пятясь, отступил к порогу. Там он сел на верхнюю ступеньку, облокотился на свои острые мосластые колени и притих, бросая злобные взгляды то на Илью, то на своего приятеля.

— Слухай сюда, братуха, – сказал Веретено, обращаясь уже к Журавлеву, то и дело нервно сплевывая на землю. – Короче, старший приказал сегодня ночью взять тебя с собой… посмотреть тебя в настоящем деле. Так что, пока делом не докажешь, что ты наш человек, доверия тебе у братвы не будет. Смекаешь?

Илья сглотнул подступивший к горлу ком, поспешно закивал, в душе ликуя, что секретная операция по внедрению агента НКВД в банду, кажется, начинает осуществляться уже всерьез.

— Тогда без обид, – хмыкнул, успокаиваясь, Веретено и дружески положил ему сухую горячую ладонь на плечо. – Ночью за тобой зайдут, – предупредил он. – Как говорится, будь готов… как советский пионер.

Он дурашливо вскинул руку в пионерском приветствии, круто развернулся и быстрым строевым шагом направился к выходу со двора. У калитки обернулся и, видя, что его приятель продолжает беспечно сидеть на пороге, срываясь на крик, позвал:

— Лиходей, тебе что, особое приглашение требуется?

В полуночной кромешной тьме полноводная, медлительная река Которосль была похожа на бескрайнее море, и лишь когда желтая пятнистая луна на короткое время выглядывала из-за хмурых лохматых туч, можно было разглядеть мутные очертания противоположного берега и на нем темную полосу соснового бора. Изредка набегавший с запада слабый ветерок приносил с той стороны душистые запахи лесных фиалок, клейкой смолы и нагретой жарким дневным солнцем хвои.

Придерживаясь одной рукой за влажные от росы метелки высоких трав, обильно росших по всему берегу, а другой держа за алюминиевую проволоку, которая была прикреплена вместо давно оторванной ручки, черный от копоти пузатый чайник, Тося Емельянова осторожно спустилась к реке. От воды тянуло свежестью и речной прелью. Выбрав мелкое место с песчаным дном, женщина скинула резиновые боты и вошла в реку, с удовольствием чувствуя подошвами зернистый песок, текуче пересыпающийся между ее пальцев. Прохладная вода, омывая, щекотала икры ног. От приятных ощущений по коже невольно пробежали мурашки, и женщина тихонько засмеялась. Поправив сползший во время затяжного спуска головной платок, подобрав подол длинной юбки, Тося нагнулась зачерпнуть воды. В неясном свете на мгновение выглянувшей из-за туч луны увидела две лодки, без всплесков и без скрипа заранее смазанных жиром уключин приближающиеся к берегу. Насколько она успела разглядеть, люди в лодках не были похожи на военных, и это насторожило.