Онлайн книга «След на мокром асфальте»
|
— Гражданка Приходько, приступим. Изложите дело. — Сто раз изложила, – сварливо начала тетка Анна, – прихожу, стало быть, на рынок, картошки приобресть. И вот этот зловредный клоп… Витька, человек бывалый, ощущающий себя уверенно, поднял руку: — Вот это уже оскорбление. — Согласен. Гражданка Приходько, воздержитесь. — Вот, дожили, – проворчала она. – В родной милиции и рта не дают раскрыть. Ну, будь по-вашему. Желаю, стало быть, приобресть ведро картошки, на посадку. А этот… ну, в общем, Витька Маслов, и говорит: могу пособить. Подводит к одному, с усами… — Кто таков, имя, фамилия? — Я почем знаю? Лапоть какой-то. Вот он в ведро пихает… — Хорошую? — Хорошую. На безмене взвешивает, ссыпает в мешок, я, значит, расплачиваюсь, приношу домой – а потом хвать, а картошка-то мороженая! Я сейчас на рынок, хватаю этого вот… — Но-но. — …Маслова то есть, за грудки, а он вот так и держится: знать ничего не знаю. Я и потащила его сюда, а в вагоне как раз власть встретила. Остапчук, делая вид, что старательно записывает сказанное, поднял глаза. — Что ж, все? — Все пока, а там от вас зависит! — Ну-ну. Товарищ несовершеннолетний Маслов, что можете сказать по данному поводу? Витька вежливо склонил умную голову, откашлялся, принялся излагать, спокойно и неторопливо: — Все сказанное не имеет ко мне никакого отношения. Гражданка Приходько приобрела с рук картошку… — Ты же мне на этого указал! – возмутилась тетка Анна. Но Витьку просто так, без хрена, не употребишь. — Я лишь ответил на ваш вопрос о том, где можно купить картофель. Как воспитанный гражданин. — Справедливо, – согласился Остапчук. — Да как же так – «справедливо»! Они ж столковались мне порченую подсунуть! — Простите, – остановил женщину сержант, – это обвинение серьезное, клевета, к тому же по отношению к несовершеннолетнему… — Беззащитному сироте, – подсказал Маслов. — Да вы тоже сговорились, что ли? – возмутилась тетка Анна. — Вот это уже клевета на власть, – заметил Остапчук. – Так и запишем. Ай-ай-ай. — Вот! Пользуетесь тем, что сразу потребитель не проверяет – и ду`рите! — Вы, простите, когда ж увидели, что картофель испорчен? – хлопая глазками, спросил Витька. Тетка Анна открыла рот, но тут поняла, к чему идет, и осеклась. — И все-таки ответьте, – предписал Остапчук, покачивая пером. Она угрюмо призналась: — Двух суток не прошло. — Вот так вот, – с удовлетворением констатировал Витька, – где-то двое суток продержали корнеплоды, неясно в каких условиях – а я, стало быть, виноват! — Ах ты!.. Остапчук снова был вынужден призвать к порядку: — Тихо-тихо. Сейчас вы, гражданка Приходько, садитесь к столу и изложите письменно все свои беды. Тетка резко поднялась, уронив стул: — Ничего не буду писать. Вижу я, к чему клонится: как всегда, я у вас виновата, а этот вот, как всегда, ни при чем. Ничего, я с его мамашей поговорю, пусть знает! — Это ваше право в пределах, допускаемых законом, – подчеркнул сержант, особо ничем не рискуя. Всему району было известно, что второй такой сороки в округе нет, а до рукоприкладства не дойдет, поскольку Витькина мама – воспитанная женщина. — Все, кончилось мое терпение, жаловаться на вас на всех буду, попомните меня, – ворчала тетка Анна, отправляясь к двери, излагая смутные, но ужасные угрозы. |