Книга След на мокром асфальте, страница 81 – Валерий Шарапов

— И таковые у него были?

Светлана Ивановна задумалась, признала, что неправильно выразилась:

— Он довольно осторожный, замкнутый человек – это понятно, учитывая его прошлое и специфику деятельности. Но я бы сказала, что подобие дружбы их связывает с товарищем Ливановым Василием Борисовичем.

— Кто это?

— Инженер, его заместитель.

— То есть он теперь полетит в Цхалтубо и далее?

— Как врио – он.

— И по отношению к нему Игорь Пантелеевич проявил жесткость… нагрубил, что ли?

— Что ж вы так невнимательны.

— Простите.

— Я же сказала, что неправильно выразилась.

— Каюсь.

Она глянула испытующе, но опытный Акимов сумел одним видом развеять все подозрения – да, вот таков он, чист, простодушен и местами придурковат.

Кадровичка смягчилась:

— Вы и меня поймите, Сергей Павлович. Я вам тоже всего не могу сказать, подписку давала. Но если дело зашло так далеко, до клеветы на честного человека, то не имею морального права молчать. Да, имело место некоторое подобие конфликта, когда встал вопрос об отстранении от работы товарища Тихонова.

— Евгения Петровича, – небрежно, точно уточняя уже известный всем факт, произнес Акимов, а у самого в голове началась свистопляска такая, что даже в ушах зазвенело.

— Да, его, – простодушно подтвердила Светлана Ивановна, и тотчас спохватилась: – Вы откуда знаете?

— Так я сам летчик, как и Игорь, – охотно пояснил Акимов, как будто это объясняло все. Это сработало, женщина успокоилась.

— В таком случае продолжаю, – сказала она. – Они вместе работали над важным проектом. Конструкторская группа сплотилась, Тихонов, опытный инженер, испытатель, ученый и одновременно практик, он точно был на своем месте, его участие в проекте было крайне ценно.

— Понимаю.

— И тут, как гром среди ясного неба, его отстраняют от работы по надуманному предлогу. Я понимаю – дисциплина, невыполнение приказа, но в интересах дела можно было бы… Впрочем, я человек не военный. Решение уже было принято и спущено сверху, но для порядка запросили мнение трудового коллектива.

— Чистая формальность.

— Верно. И вот, странность в том, что товарищ Ливанов чрезвычайно резко, можно сказать, в издевательском тоне, высказался по поводу Тихонова. Причем в его отсутствие.

— И Пожарский не стал молчать.

— Нет, ответил за отсутствующего. Указал, так сказать, на недопустимость… – Она вздохнула: – Промолчать оба могли. Это собрание было для галочки, для протокола, простая формальность.

— Тихонову-то тем больнее в спину получить.

— Да. А ведь они служили вместе.

— Кто, Пожарский и Тихонов?!

— Нет, Тихонов и Ливанов. Еще в Испании.

— Понимаю, – соврал Сергей, лихорадочно соображая, что бы это значило. – Светлана Ивановна, а когда собрание это было?

— Прекрасно помню, двенадцатого. Это имеет какое-то значение?

— Нет, это я для общего развития.

Но Светлана Ивановна все беспокоилась:

— Сергей Павлович, только, прошу вас, без передачи нашего разговора кому бы то ни было!

Акимов свято заверил, что все понимает, на этот раз сказав чистую правду. Но Светлана Ивановна по понятным причинам волновалась, потому поспешила закончить разговор. Глянула на свои часики, спохватилась:

— Батюшки, что же это, меня ж уже обыскались! – и убежала, оставив лейтенанта в раздумьях.

* * *

Когда Сергей наконец добрался до родной окраины, был уже вечер. Спустились сумерки. Сойдя с платформы, Акимов решил, что надо проветриться, обдумать все еще раз, спокойно. Долгий получился день, но насыщенный, плодотворный. Многое теперь смотрелось по-другому.