Книга След на мокром асфальте, страница 86 – Валерий Шарапов

— Отставить.

В былое время подобной степени смирения было бы достаточно, чтобы капитан остыл, но тут, видать, хорошо ему всыпали, поскольку он еще больше раскочегарился:

— С утра уж названивают отовсюду – от Михал Васильича, Николай Александровича, Лазаря Моисеевича и чуть не Самого, и все об одном: у вас, граждане милиционеры, на местах перегибы, головокружения от успехов? По какому праву беспредел? Прощенных народом в бетон закатываете?

«Ничего себе несчастненький Тихонов», – подумал Акимов, но удивления своего не озвучил, а лишь попробовал снова объяснить:

— Я работал над версией…

— Да кому нужна такая твоя «работа»? Свалил в кучу все, потом нашел крайнюю – истеричку? Доканываешь боевого офицера, инженера, летчика глупыми подозрениями, намеки строишь – это твоя работа?

Улучив момент, когда капитан набирал воздух для очередной рулады, Акимов спросил, точнее, констатировал:

— Дрянь Тихонова нажаловалась.

Это замечание, вполне справедливое, пусть и не совсем корректное замечание, погнало новую волну негатива. Сорокин по третьему, потом и четвертому кругу заводил одно и то же, почти не повторяясь. Акимов дивился: да что с железным капитаном? Когда он успел стать старым трусом, трясущимся от каких-то там звонков каких-то Васильичей-Александровичей-Моисеевичей и даже Самого? Он, который никогда не боялся за себя, и крайне редко – за других?

И все слова, им извергаемые, – они не его, а как будто из газет вычитанные. Сергей решил попробовать перейти на тот же язык:

— Товарищ капитан, в соответствии с разработанным оперативным планом, согласованным с вами, я нашел основное звено в цепи нашей работы и, ухватившись, вытягивал! Ликвидировал, так сказать, собственную беспечность, собственное благодушие, собственную близорукость…

Ох, и зря он это сделал.

Капитан побелел, покраснел, глаз выкатил и самым и самым задушевным голосом пообещал:

— Еще одна такая выходка – лучше сам рапорт подавай. Я за тебя на старости лет на плаху идти не собираюсь. Приказываю: Тихоновых оставить в покое.

— Есть основания полагать, что они причастны…

— Отставить, я сказал! – рявкнул Сорокин. – И только попробуй не подчиниться! Свободен.

Хотелось от души грохнуть дверью. И как все-таки жаль, что не всегда это можно. Акимов, козырнув, вышел вполне прилично. Руки ходили ходуном, в глотке пересохло, а Саныч умный, как гроза собралась, тотчас куда-то смылся, а с ним и спецфляга. Пришлось ограничиться теплой водой из графина. Хлебнув, лейтенант чуть успокоился.

А там и граждане на прием потянулись. Отключив голову и просто занимаясь текущими делами, получилось быстро прийти в себя. До самого вечера соображения и подозрения о сферах, выходящих за пределы дел насущных – драк, мордобоя, краж белья с веревок, самогонки и прочего, – более к лейтенанту Акимову не возвращались.

Не раз Цукер давал себе зароки – никогда не пытаться творить добрые дела и не высовываться, когда чуйка говорит сидеть в норе. А он лезет на рожон из-за глупых подозрений. Ну платок, ну буковки-циферки – ему-то что? Уж кому-кому, а Цукеру до ловли шпионов ну совершенно нет никакого дела. А вот поплыл, расквасился под Олиными просящими взглядами – и готово дело, поперся играть в разведчиков.

Есть отличная мысль: попить пивка где-нибудь, потом вернуться и доложить, что чес результатов не дал. Он же вполне может Федю не найти! Он же о нем ничего не знает, они не дружки.