Книга След на мокром асфальте, страница 90 – Валерий Шарапов

Цукер последовал совету и, несмотря на адскую боль во всем теле, сам не заметил, как забылся сном. Яшка его разбудил уже на платформе.

— Тебя сразу тащить к Маргарите?

— Нет. В подвал. Ждут ведь…

— С чего ты взял?

— Она сказала: жду тут.

После того как поспал, лучше Сахарову не стало – все тело распухло, нос опух, дышать было больно, так что шли они еле-еле. Когда добрались наконец до Советской, в окне над сапожной мастерской маячили эти двое – Коля и Оля, – и, увидев знакомые фигуры, моментально выскочили навстречу.

— Ну что, что? – сгоряча спросила Оля, но, разглядев Цукера как следует, ужаснулась и разохалась:

— Рома! Кто тебя так? За что?!

Колька, помогая Яшке, поддерживая пострадавшего с другой стороны, разозлился:

— Что ахаешь?! Врача вызови. – И Ольга немедленно убежала.

— Вниз, вниз, – приговаривал Сахаров, скрипя зубами.

С грехом пополам спустились в подвал, уложили на топчан, и Цукер тотчас отключился. Слушая, как со свистом, прерывисто он дышит, глядя, как пузырится кровь и юшка вокруг ноздрей, Колька с отчаянием думал о том, что зря он несколько часов надеялся что-то выяснить. Снова невесть что творится, а он ничегошеньки не в состоянии сделать, только и остается, что сидеть и ждать. Уж хуже этого ничего быть не может.

Хорошо еще, что ждать пришлось недолго. Очень скоро прибежала Ольга, потом и скорая прибыла. Фельдшер, оценив масштабы повреждений, поинтересовалась, откуда они. Цукер на своем честном вишневом глазу поклялся, что упал и скатился с лестницы. Медичка удивлялась: надо же, какая агрессивная лестница, да еще и в сапогах с треугольными носами.

Увезли Сахарова. Делать тут, в мастерской, более было совершенно нечего. Самое время покинуть чужое помещение и запереть его на замок. Это было поручено Яшке, а он, глядя на кислых друзей, хитро спросил:

— Вы чего расквасились?

— Пошел ты, – в сердцах огрызнулся Колька.

— Ну! Цукер честный, сказал – сделал. Нашел он вам Федю и выяснил, чей это плащ.

— И молчит! – возмутилась Ольга.

Яшка рассудительно спросил, с чего ему кричать, а потом пересказал все, что услышал от Феди-Альберта.

— Серая «Победа», 35–87, – повторил Колька, – водитель чернявый, носатый и хромой. И плащ желтый.

— А в плаще на носовом платке тайная записка о ЦДСА, – подсказала Оля.

— Захватывающе. А что это значит? – спросил Анчутка, дергая себя за ухо.

— Не знаю, – честно признался Пожарский, – но слышал про одного в желтом плаще, который к бате в больницу наведывался, и лично знаю как раз чернявого, носатого и хромого.

— И это один и тот же? – уточнил Яшка.

— Пес его знает. Думаю, да.

— И еще серую «Победу» с окончанием номера 87 мы тоже знаем, – вновь влезла Оля, чтобы в стороне не остаться.

— Тихоновская карета, – подтвердил Анчутка. – А кто этот, с носом?

— Батин заместитель с работы, – поведал Колька и замолк. Соображал, соображал – до тех пор, пока Ольга не возмутилась:

— Чего сидим, кого ждем? Звонить куда следует!

Колька поинтересовался нетерпеливо, зло:

— Куда следует? У нас же все кругом честные, одному Пожарскому заговоры мерещатся!

— Сорокину… – начал было Анчутка.

— Был Сорокин, да весь вышел. Совсем из ума выжил, только орет и блажит!

Неунывающий Яшка снова нашелся:

— А если просто взять – и на Лубянку?