Книга След на рельсах, страница 40 – Валерий Шарапов

— Какой – хороший или плохой?

— Вообще никакого. Если он жив, она начнет дергаться и метаться по кабинетам, уедет – а заменить даже ее пока некем. Если нет, то расквасится еще больше, а то и в мистику ударится – сам видишь какая.

— Ну да, – согласился Акимов, – тогда что, не выяснять?

— Как хочешь. Зовут его Василий Владимирович.

— А фамилия?

— Наверное, Лебедев. Не знаю.

Дошли до проходной. Там товарищ Чох, снова мрачная, попрощавшись с гостем, доложила заведующему:

— И опять больного мальчишку вам спихнули, а вы его и притащили. И девчонка…

— Врач разберется, – пообещал заведующий.

— Разберется эта, ага, – проворчала сторожиха, – загнется он у вас – тогда узнаете.

Акимов мысленно призвал товарища прислушаться, но лишь мысленно. Все-таки в медицине он ни в зуб ногой, а после трех ранений к любым медикам относился в высшей мере уважительно. Да и гомеопатия – о том, что это, он понятия не имел. Может, стоящая штука, вроде пенициллина…

…Теперь куда-то делись командование и Саныч, только Сергеевна корпела в своей «проходной» над какими-то бумагами и папками. Подняв голову, она спросила:

— Чаю хочешь?

— Я уже. Угостили, – отказался Сергей.

Катерина улыбнулась:

— Кто, это твой хитрован, заведующий дэпээр? – и тут же поправилась: – Шучу. Видно, что мировой мужик.

— Мировой, только язык без костей и дурака валяет.

— Ценные качества, если умело применять, – заметила Введенская, – на вот, погрызи яблочко.

Акимов не стал отказываться, яблони у Катерининой хибарки плодоносили на совесть. Вкусное яблоко, сочное, кисловатое. Правда, не бесплатное: Сергеевна есть Сергеевна, за каждый витамин призовет к ответу:

— Услыхал что-то дельное?

Сергей вкратце изложил все увиденное и услышанное.

— Ну что он не Макаренко, это и так понятно, – сказала Катерина, – а вот насчет медички и у меня серьезные сомнения. Солидарна я с гражданкой Чох.

— Вредная старуха, – заметил лейтенант, подчищая огрызок.

— И все-таки я с ней согласна, и у меня есть для этого серьезные резоны.

— Интересно узнать.

— Невелик секрет. Я имела беседу с Симаком. Ну ты помнишь такого.

— Его забудешь!

— Вот, насчет трупа Маркова… Мальчик был серьезно болен, Симак ворчал и плевался в том смысле, что и слепой должен был заметить процесс.

— Он был такой очевидный?

— Симак настаивает на том, что мало-мальски опытный медик не мог оставить без внимания признаки… Повышенная возбудимость, перемежающаяся упадком сил, постоянная жажда, запах ацетона изо рта, бледность кожного покрова, ну и прочее.

— То есть в ДПР недостаточно опытный медик.

— Или вообще не медик.

— Это ты загнула! Кандидатура-то утверждена сверху.

— Так как раз это и возможно. Блатная. Полы паркетные, врачи анкетные – не вчера замечено.

— Местечко не особо-то козырное.

— Ладно. – Катерина взяла карандаш и спросила: – Как ты говоришь, зовут ее мужа?

— Василий Владимирович.

— И тоже Лебедев?

— Наверное.

Введенская в задумчивости постучала карандашом по зубам.

— Жаль, фамилия распространенная, вот разве что профессор… педиатр, говоришь?

— Вроде да.

Катерина пообещала, что выяснит.

Колька в это время все маялся от вынужденного безделья и неизвестности.

Теперь его просто заперли и вообще никого не допускали, даже Ольгу, что иначе как свинством назвать было нельзя. Как заключенный, право слово! Она таскала теперь передачки: разного рода пироги-яблоки-папиросы, пересылая вверх в авоське, притороченной к веревке.