Онлайн книга «След на рельсах»
|
Как следовало из записок, которые Оля пихала в ту же авоську, она каждый день наведывается к дежурным и ноет, но пока безрезультатно. Пожарский целыми днями слонялся из угла в угол, страдая, и исправно поглощал завтраки, обеды, полдники, ужины – причем все приносили в палату. Даже в уборную приходилось выходить с оглядкой, поскольку только нос высунешь в коридор – тут как тут дежурная медсестра. И сопровождает от двери до двери и обратно. Перед другими больными было как-то неловко. Конечно, славно отдохнуть тут на полном гособеспечении – это очень даже кстати, как раз до аванса продержаться. Но ведь скоро юбилей у родителей, они Кольку ждут, а он не знает, выпустят ли его! Хотя бы знать точно, хотя бы предупредить. Допустим, если он не сможет выбраться, отец не потребует объяснений, он знает – если Николай обещал, но не сделал, значит, есть на то серьезные причины. А мама – к гадалке не ходи – переполошится, примчится сюда, все узнает… ох! В том, что родители до сих пор не в курсе произошедшего, Колька был уверен, ведь матери до сих пор нет, стало быть, не знает. Он уже позабыл, о чем толковала Введенская, то есть о причине его «заключения», и страдал исключительно на предмет того, как все несправедливо. Сначала изволь отлавливать чушка́, который непонятно как вырвался из загона и натворил дел, теперь торчи тут, взаперти и в дурацкой пижаме… Колька злился, сетовал на судьбу, а сам все приглядывался к пожарной лестнице. Ну он давно к ней присматривался. Всего-то ничего пробраться вдоль стены по карнизу – все получится, только уж, конечно, не босиком, хватит! И не в пижаме. Тут он навострил уши – за дверями что-то происходило: бегали, шумели, скрипел кто-то по коридору в несвойственных местному населению сапогах, наверняка начищенных до блеска. И знакомый опасный голос гудел начальственным басом… «Яковлев, – понял Колька, – «хвататель». Было слышно, как возмущенно выговаривала что-то дежурная медсестра, какие-то люди задавали вопросы, а сапоги скрипели уже у самой палаты. Вот уже и ручка начала дергаться… Колька попятился, поджилки предательски затряслись, он уже серьезно подумывал, не сигануть ли в окно, как раз на пожарную лестницу – но тут пришло спасение. Зазвучал голос совершенно иного плана – это был голос главврача Маргариты Вильгельмовны: — Уберите руки от двери и вернитесь на пост! Яковлев попробовал вякнуть – «Не мешайте работать органам!», на что Маргарита, не повышая голоса, тут же распорядилась: — Анастасия Ивановна, позвоните… – и дальше продиктовала какой-то номер, не назвав ни должностей, ни фамилий. Однако телефон этот, судя по всему, был Яковлеву знаком, поскольку он моментально сбавил тон и замолчал. Может, он и угрожал, и скандалил, но, видимо, уже тихо, потому что ничего слышно не было. Даже сапоги перестали скрипеть. Колька подождал, подергал ручку – заперли снаружи! «Ну это уже край!» – возмутился он и начал ее трясти. Вдруг дверь открылась, и на пороге предстала Маргарита, да еще с таким выражением лица, что Колька тотчас поджал хвост. Главврач с клюквенным румянцем на обычно бледных щеках, с бешеными глазами, раздувшимися ноздрями, яростно рявкнула: — Что еще?! Подавляя желание закрыться руками, Колька прошептал: — Я молчу, молчу. Просто хотел… |