Книга След на рельсах, страница 49 – Валерий Шарапов

— Ты где шляешься, негодяй? Время к ночи!

— К ночи, – согласился Колька. Он влез в окно и, переодеваясь в пижаму, заметил некоторый непорядок: тумбочка была пуста.

— Я не понял. Где положенная мне вечерняя простокваша? Выпила?

— Ничего я не… с ума сошел! Сюда вообще никто не приходил! Если бы я хотела есть, я давным-давно с голоду померла бы!

— А вот это уже безобразие, и этого мы так не оставим, – пообещал Колька. – Посиди еще немного и помолчи, сейчас домой пойдем.

— Какой домой?! Маргарита злая как черт, убьет!

— Ничего, сама убьет, сама и оживит. Решим вопрос.

Прихватив мамину банку, Колька, уже в пижаме, вылез обратно через окно на лестницу и преспокойно направился к главному входу.

Дежурная медсестра спала, положив голову на руки, но, когда он попытался прокрасться мимо, проснулась и «залаяла», как бдительная овчарка:

— Это что за… – но, увидев, кто идет, переполошилась:

— Пожарский! Ты-то откуда?

Он обиженным и взволнованным голосом спросил:

— А что делать прикажете? Забыли узника, бросили без еды и променада до ветру, что же мне, пропадать?

— Ой, беда! Острый мальчишка с аппендицитом поступил, про все забыли. Ну, не плачь, сейчас на кухне найдем что-нибудь.

Колька гордо отказался:

— Не надо уже. Меня сегодня выпишут.

— Как же, сегодня. Выписка с двенадцати часов, – напомнила медичка.

— У меня особый случай, главврач не откажет…

Тут с тыла ударило главное орудие:

— Сейчас не откажу, – оказалось, что упомянутая особа стоит прямо за плечами, неумолимая, как смерть.

Прохладные, очень крепкие, хирургические пальцы ухватили Кольку за ухо, и Маргарита Вильгельмовна в таком унизительном виде повела его по коридору. По счастью, уже был отбой, и никто этого не видел. Ведя, она приговаривала еле слышно, но очень зло:

— …не откажу себе в удовольствии не голову, так ухо тебе отвинтить, мальчик Коля. Твое счастье, что Сорокин позвонил и предупредил, что ты в самоволке, а так все хорошо.

— Хорошо, – подтвердил Колька и ухитрился, изогнувшись, выставить банку с компотом, – это вам мама передала, с благодарностью.

— Спасибо. – Маргарита взяла подарок, ухо отпустила и, не сдержавшись, зевнула во весь рот: – Ох! Устала как собака.

Они шли на этаж, где располагалась Колькина «темница», и главврач рассказала, что звонил Сорокин и позволил очистить помещение от Пожарского, но:

— Случилась аховая ситуация, и стало не до тебя. Ты у мамы поел?

— Так точно.

— Значит, и хорошо, что порцию на тебя не надо тратить.

— Не надо. Только там Ольга…

— Где?!

— В палате.

— Что она там делает?

— Да так…

— Господи, что за детский сад, – пробормотала Маргарита, – хотя что удивительного? Тут, на этой окраине, все ненормальные – от мала до велика.

Поднялись на этаж. Уже тамошняя медсестра удивилась явлению официально запертого пациента и поохала, что ребенок остался голодным. Главврач утешила:

— Так ему и надо. И хорошо. Видите, он и голодным сквозь запертые двери проходит, представьте, что бы он натворил, поевши. Ключ дайте.

Маргарита отперла дверь и позвала:

— Оля, вылезай. Бить не буду.

Никто не отозвался. Они вошли в пустую палату, главврач повторила, уже сердито:

— Вылезай, что за детство?

Ольга, кремень такой, снова не подчинилась. В самом деле, куда же она делась? Шор, опустившись на корточки, заглянула под кровать, выпрямившись, одернула занавески, потом сказала: