Онлайн книга «Крик филина»
|
— О чем же вы хотели нам сообщить? – поинтересовался Журавлев, слегка повысив дрогнувший от волнения голос, и незаметно покосился на товарищей, ожидая их реакции. – Ваша фамилия, имя, отчество? – Илья склонился над бланком протокола, с интересом разглядывая мокрое от слез лицо Клавы с припухлыми покрасневшими веками. — Клавдия… – хриплым неуверенным голосом начала девушка, еще сильнее комкая платок, потом несколько раз кашлянула, прочищая горло, и уже более уверенно добавила: – Серова Клавдия Ивановна… Илья краем глаз успел для себя отметить, как находившиеся в отделе сотрудники одновременно подняли головы и уставились на девушку. — И при каких же обстоятельствах, гражданка Серова, вам угрожали расправой бандиты? – спросил Журавлев с подчеркнуто невозмутимым видом, что в его случае сделать было совсем нелегко: лейтенанта буквально распирала важность текущего момента. – Рассказывайте все по порядку. Орлов, скрипнув рассохшимся стулом, тяжело поднялся с места и в два шага приблизился к столу Журавлева. Решительным движением руки отодвинул лежавшие на столе бумаги и присел на его краешек. Скрестив руки, приготовился слушать. Копылов, прихватив стоявший у стены колченогий стул, составил им компанию. — Мы вас слушаем, – повторил Журавлев, наблюдая на лице девушки растерянность от такого количества людей, проявивших к ней чересчур пристальное внимание. Такое неравнодушное отношение к ней, простой деревенской девушке, невероятно подкупило Клаву. У нее задрожали от волнения губы, она несколько раз глубоко вздохнула и принялась с решимостью поспешно рассказывать, то и дело вытирая бегущие по щекам слезы: — Где-то с месяц назад мы с моей родной сестрой Зинаидой приехали из Инжавино в Тамбов. Она меня сразу же устроила на курсы кассиров… А пока, чтобы я зарабатывала хоть какие-то деньги себе на проживание, посоветовала устроиться уборщицей в сберкассу… там как раз было свободное место. Недели две я проработала, а потом ее ухажер Чекан сказал мне, чтобы я, когда кассиры приезжают с предприятий за зарплатой для рабочих, открыла железный запор на задней двери. Для чего это надо, он не сказал, только пообещал, что отправит меня назад в Инжавино, если я его не послушаю. Да еще пригрозил, что покалечит меня окончательно… Я перепугалась и сделала, как он велел… А еще он велел молчать и моей сестре Зинке об этом не говорить… не то нам обоим будет плохо… В этом месте Клава не выдержала и горько разрыдалась, да так сильно, что оперативникам пришлось ее успокаивать. — Воды ей! – распорядился Копылов и огляделся в поисках кружки. – Живо! Глазастый Семенов метнулся к подоконнику и, зачерпнув воды, услужливо подал девушке. Клава двумя руками охватила прохладные бока кружки и с жадностью приникла пересохшими губами к ее влажному краю. В наступившей тишине были отчетливо слышны ее мерные глотки и дробный стук зубов о погнутый алюминиевый край. Немного успокоившись, девушка тщательно вытерла дрожащей рукой влажные губы и мокрые от слез глаза и продолжила рассказ. Чем дальше она говорила, тем история ее становилась страшнее. Временами Клава не могла произнести ни слова – надолго замолкала, непроизвольно комкала платок и прикрывала им рот, чтобы заглушить рвущиеся изнутри рыдания. |