Книга Крик филина, страница 96 – Валерий Шарапов

Внезапно поскользнувшись на влажном мху, Филимонов взмахнул руками и нечаянно выронил сумку. Стремительно съехав по скользкому шиферу, она зацепилась за желоб водостока и опасно замерла на самом краю. Филимонов не удержался и тоже поехал следом, напрасно стараясь зацепиться за шершавую поверхность. В эту минуту ему было не до чего – нужно было спасаться. Оброненный пистолет проворно запрыгал по серым ребрам и смачно шлепнулся с высоты куда-то в траву.

В самый последний миг Филимонову все же удалось зацепиться окровавленными пальцами за желоб проходившего вдоль карниза водостока. Он повис, раскачиваясь, на уровне второго этажа, с опаской ожидая, что старое ненадежное крепление оторвется и он загремит вниз. Но желоб только прогнулся под его весом и удержал беглеца.

Немного подождав, Филимонов решился на отчаянный шаг, не в силах расстаться с большими деньгами. Попеременно цепляясь руками за желоб, он осторожно двинулся к его середине, где висела инкассаторская сумка. До нее оставалось не больше метра, как вдруг прямо на глазах Филимонова ржавый гвоздь нагло выполз из гнилого дерева, и ничем больше не удерживаемый желоб с хрустом оторвался. Капитан молча полетел вниз, а следом за ним мелькнула в воздухе и злосчастная сумка.

Проворно вскочив на ноги, Филимонов схватил брезентовую сумку и кинулся было бежать, но неожиданно вскрикнул от резкой боли в ноге и рухнул на землю. Пересиливая боль в подвернувшейся щиколотке, он с трудом поднялся снова и, подволакивая ногу, скрипя стиснутыми зубами, чтобы не заорать, быстрым шагом поспешил к густым сиреневым кустам. Искать в траве пистолет не было времени, и Филимонов, досадуя на себя за оплошность, решил, что будет лучше сохранить деньги, чем оружие.

Он неловко перелез через низенькую ограду и был уже в шаге от спасительных зарослей, как внезапно из-за угла дома выбежал Журавлев и с криком: «Сволочь!» – сбил «героя» с ног и грузно навалился на него сверху. Вскоре подбежали остальные оперативники, ловко завернули Филимонову руки за спину и поволокли к автобусу.

— Пустите, – заскрежетал зубами Филимонов, – сам пойду.

— Ничего, – злобно отозвался Орлов, с ненавистью глядя в его искаженное от бессилия и ярости лицо. – Нам так спокойнее, да и тебе меньше волнения. Иди, не брыкайся!

Филимонов вскинул голову, собираясь ответить капитану, и в этот момент увидел в распахнутом окне Ольгу. Она смотрела на него округлившимися от страха глазами и, прикрывая в испуге ладонью рот, бессмысленно мычала:

— Ы-ы-ы-ы!

— Ольга-а-а, прости меня-а-а! – диким, пронзительным голосом крикнул ей Филимонов и попытался высвободиться из крепких рук милиционеров.

— Заткнись! – рявкнул Орлов, даже не оглянувшись на окно, в котором, как в фотографической рамке, неподвижно застыло лицо молодой женщины. А если бы он оглянулся, то наверняка бы смог разглядеть в ее потухших глазах невыносимую тоску по внезапно испорченной жизни. – Поздно спохватился…

Оперативники бесцеремонно заволокли Филимонова в автобус, дверь со стуком закрылась, и видавший виды ЗиС-8 покатил по дороге.

Филимонов как-то сразу сник, как будто из него выкачали воздух, и теперь сидел с низко опущенной головой, привалившись плечом к окну, должно быть размышляя о своей незавидной судьбе.