Книга Золотое пепелище, страница 83 – Валерий Шарапов

— Ну, если угодно, то я бы сказал – какой-то ученый. Или, может, по вашей линии работает, а возможно, и из кабэ какого-нибудь.

— Хорошо, – одобрил Ругайн, – Вадим Юрьевич, на минуту выйдем, есть идея.

Старшие вышли, младшие остались. Генка, опустив заалевшие, кровью налитые очи долу, боролся с искушением потолковать с товарищем Усольцевым всерьез. Чередников же с горечью размышлял о том, что иной раз законность чрезвычайно мешает и в самом деле было что-то здравое в те романтические времена, когда балом правила революционная целесообразность. И «маузеры». Солист же почему-то совершенно расслабился, и даже без никаких оснований, свято, по-детски был уверен, что ничего-то у ментов на него нет, и вот уже совсем скоро он, завершив эти неинтересные формальности, отправится домой, а то же Майка наверняка уже ждет…

Но, как это нередко бывает, судьба распорядилась по-иному, выбрав своим орудием двух крайне зловредных капитанов.

— Что ж, товарищ Усольцев, вы ж не против погостить у нас до утра? – заботливо, предупредительно и даже чуть склонив голову, точно обращаясь к принцу крови, осведомился Ругайн.

Миша невероятно удивился:

— Это что ж, в капэзе?

— Извините, под вас гостиницы не заказаны, – усмехнулся Дементьев.

— Да за что?!

В голосе доброго, уравновешенного капитана Ругайна послышались скверные, стальные ноты:

— Покамест не более чем до установления личности. У вас паспорт с собой?

— Как всегда, – Солист с готовностью протянул красную книжечку с гербом.

Капитан, отобрав ее, небрежно кинул в сейф. И заявил:

— Нет. Потому-то и задержаны до выяснения.

— Жаловаться буду, – вякнул было Солист, но немедленно заткнулся.

Все-таки по особенностям профессии своей он в людях разбирался неплохо и сейчас, лишь мельком взглянув на лица капитанов, понял совершенно ясно: продолжишь выступать – будет хуже.

— Вот и славно, – Дементьев, тоже вполне квалифицированный чтец по лицам, понял, что ситуацию Солист вполне уяснил.

— Поверьте, это в ваших же личных интересах, будет даже лучше, если вы на какое-то время отдохнете в безопасном месте. А где ж безопаснее, как не у нас?

* * *

Старый фотограф Александр Осипович Майер, выдав очередной курортнице ее высокохудожественный портрет на фоне волн, чаек и непременного зонтика, а до красноты загорелым заказчикам – аляповатые картинки на нарисованных конях и в бурках, решил провести инвентаризацию.

Все-таки сезон, и химикатов всегда надо иметь намного больше, чем есть в настоящий момент. Вывесив на дверь табличку «Учет», он отправился в закрома. К этой сокровищнице он никого не подпускал (тунеядцев-дармоедов приемщиков разогнал давным-давно) и все предпочитал пересчитывать сам, поэтому, увлекшись процессом, не сразу услышал, что в фотоателье кто-то нахально проник.

— Что за люди, – фотограф, подбирая более-менее пристойные эквиваленты матерной ругани, вернулся в зал.

Там толкался, с интересом рассматривая вывешенные художественные портреты, один из московских милиционеров, славный, носатый, глазастый и белобрысый, в смешных кудряшках и со знакомой физиономией.

Память на лица у Александра Осиповича, как правильно отметил капитан Ругайн, была безупречной, разве что с именами по множеству прожитых лет намечались пробелы. В любом случае раз лейтенантик пришел во внеурочное время, то, надо полагать, дело срочное.