Книга Золотое пепелище, страница 86 – Валерий Шарапов

— Что? – хрипло спросил он. – Правда, что ли?

— …Ты же не завтра еще уезжаешь, правда? Загляни, если не имеешь особых резонов меня избегать.

Шурик, прислушавшись к ощущениям, заверил, что нет. У него почему-то, напротив, внутри как будто надулся воздушный шарик – того и гляди взлетит под потолок, а то и под самое бирюзово-белое, жаркое-прежаркое и такое высокое небо.

— А вот это не надо, – он положил на стол и мамино фото, и сберкнижку, и конверт. И вышел, не прощаясь.

«Добрый знак», – почему-то решил Александр Осипович и все-таки положил таблетку под язык.

* * *

На удивление, «совершенно чистый», по словам Миши, «фраерок» оказался занесенным в одну из карточек системы учета. По данным, полученным из Москвы, это был Перышкин Олег Васильевич, 1929 года рождения, русский, беспартийный, имел непогашенную судимость: кража с проникновением в чужое жилое помещение.

— Действовал крайне нагло, но не без выдумки, – излагал Дементьев, – выбирал богатые квартиры, предварительно устанавливая, если можно так выразиться, наружное наблюдение.

— Это каким же образом? – поинтересовался Генка.

Чередников же молчал. Вот уж полдня он какой-то не от мира сего, на вопросы отвечает век спустя, улыбается в пустоту и вообще ведет себя как перегревшийся. Наверное, влияет жаркий климат.

— Вечером разглядывал в сильную оптику окна, уяснял себе ситуацию. Некоторые ведь шторы не задергивают, а то и не имеют: немодно, мол, теперь все открыто… в общем, глянет туда-сюда, выясняет, есть ли чем поживиться. Далее под видом дворника вскрывает камеру мусоропровода, помещает туда свою чистую сумку, потом проникает в дом, вскрывает квартиру и все награбленное, упаковав, в мусоропровод и спускает. Поскольку никто не видит, что вещи выносят из подъезда, никто его и не замечает. Такого рода эпизодов со схожим почерком по Москве зафиксировано было шесть, но в отношении Перышкина был доказан лишь один.

— Что, прокурор бестолковый попался? – деловито осведомился Генка. – Или заседатели сентиментальные?

— Все были хороши, – заверил Дементьев, – но сейчас не в этом суть. То, что уже напортачено, – не наша печаль, а нам надо свое дело сейчас делать, не напортачить, не упустить человека, который – «а» – отсидел за домушничество, и «бэ» – имел на руках вещь, которая принадлежала не ему.

— Задача непростая, – вдруг подал голос очнувшийся Саша. – А если он просто заявит, что, ну не знаю, купил любимой в подарок? Или сосед в залог отдал за бутылку водки? Или даже просто нашел на пляже – почем ему знать, что это изумруд?

Гоманов аж ручки потер:

— О, проснулся. И адвокатура из Шурика поперла.

— Вообще все верно говорит, – одобрил Дементьев, – поэтому подумать надо не просто, а аж два раза, а уже потом действовать. Предложения есть?

С этим делом было туго: Генка пожал плечами, Чередников снова впал в каталепсию. Тогда Вадим, закончив разговор на полуслове, отправился к многомудрому Ругайну.

Как только старший скрылся за дверью, Гоманов в шутовском отчаянии заломил руки:

— Увы и ах! Чуть только я собрался поразить своим интеллектом, предложить до тонкостей продуманный план… Эй! Шурик, ты о чем там думаешь все время? Странный ты какой-то сегодня, солнечный удар, что ли, хватил?

— Я не странный, – возразил Чередников, – я счастливый. Но это к делу не относится.