Книга Золотое пепелище, страница 89 – Валерий Шарапов

Олег работал один более полутора лет, за это время убедился, что приятная внешность и манеры – отличная ширма. Вообще никому не интересна степень твоего внутреннего гниения: если одет чистенько, гладко выбрит и вытираешь ноги, все будут тобой довольны.

Потом, осмелев, допустил досадную оплошность.

Как-то, улучив момент, заглянул в черную бухгалтерию приятеля-скупщика, справедливо полагая, что тот не только с ним одним «работает». Разжился адреском, другим, третьим. По одному обитал морячок, ходивший в загранку, неженатый, но изо всех рейсов неизменно привозивший разнообразные дефицитные дамские вещи, почему-то разных размеров. По другому проживал заведующий овощной базой, по третьему – завмаг.

Как раз его квартира и обещала многое, в чем убедился Олежка по итогам «наружки»: кругом антикварные «мебеля», хрустальные горки, подписные издания, раззолоченные аки иконы, сами иконы по всей стене, удивительный, огромный, чуть ли не как в кинотеатре, телевизор.

Как раз в обеденный дневной перерыв Перышкин быстро, бесшумно и умело потрошил укладку в шифоньере – породистом, красного дерева, – в которой, помимо тугих пачек наличных, имелись облигации и золотые украшения, как вдруг кто-то за спиной вежливо осведомился:

— И что же это мы тут творим, молодой человек?

Перышкин не смутился. Эту ситуацию он предвидел, неоднократно моделировал и разыгрывал, потому бросил грозно, не поворачиваясь:

— Вы вовремя, товарищ. Обыск с изъятием, – крикнул, точно обращаясь к соратникам, – заканчивайте там. Мальцев! Встань к двери, хозяин прибыл.

И деловито добавил:

— Сейчас завершим опись, подпишете – и пройдем. Можете пока вещи собрать.

Но что-то пошло не так: вместо того, чтобы увять и потащиться складывать бельишко, хозяин, подойдя, четко заломал «милиционеру» руку…

— …Не расстраивайтесь, – с издевательским сочувствием утешал следователь, покусывая усы, – ну в кои-то веки наткнулись на порядочного завмага, свеженазначенного, за которым пока ничегошеньки нет. Обстановочка-то по наследству досталась, от тестя-профессора. А у самого завмага, верите ли, душа – алмаз.

Поскольку доказать удалось только этот эпизод, ущерба значительного не причинено, характеристики адвокат представил блестящие, на зону Олег отправился всего-то на три года. На новом месте освоился быстро, к тому же, поскольку был отменным мастером, немедленно был представлен к делу. Работал он старательно, добросовестно, конфликтов избегал. Единственное, что совершенно не переносил – паразитов в любом виде, в особенности крыс.

Возможно, поэтому и случился конфликт с мужиком, которого звали запросто – Кучей Мусора, просто потому что «батя», начальник ИТЛ, за откровенно ругательные, нецензурные погоняла моментально сплавлял в карцер. Типус был откровенный неряха, даже после бани умудрялся моментально измазаться до состояния коробки из помойки. В целом безобидный, даже несколько поврежденный умишком. Однако поскольку экспертиза показала полную его вменяемость, то, подтибривши со двора чужое белье и пояснивши, что «приехал дружок, и постлать было нечего», он отправился по приговору отдыхать на год на общую зону.

Кучу Мусора Олег возненавидел со всей страстью, на которую способен исключительный чистюля. А тот как будто специально к нему льнул, что-то расспрашивая, о чем-то толкуя. Перышкин никак не мог от него отделаться, поскольку Куче покровительствовал Сам, сявка, разыгрывавшая из себя вора в законе, но сумевшая собрать вокруг себя стаю товарищей. Олег страдал, когда Куча появлялся рядом, он даже попытался поговорить с начальством, не переведут ли в другую камеру. Однако, выслушав его туманные жалобы, старший по режиму удивился: чувствительный какой, поди ж ты. И посоветовал почаще дышать ртом.