Онлайн книга «Самый приметный убийца»
|
Светка воодушевленно описывала то, что ребята и сами прекрасно видели, особенно Колька: «Волосы черные! Глаза черные! Красивая – ужасть!» Оля лишь уточнила: — А форма? Вот тут, на погонах – змея с чашкой? — Да, как на аптеках рисуют, – подтвердила Светка. «Вроде бы все искренне говорит, – размышляла Оля, – и все-таки не лишним будет проверить». — Скажи, пожалуйста, а когда вообще вы встречаетесь? — По четвергам, – ответил за нее Санька. — Ну да. А ты откуда знаешь? – изумилась Светка. — Беда у тебя с головой, – заявил брат с превосходством, – даже из дому незаметно исчезнуть не можешь. Дело ясное: как тетка Анна орать начинает – стало быть, мелкая из дома свалила невесть куда. — А орет она?.. – деловито подхватил Колька. — …по вечерам четвергов. — Все сходится, – отметила Оля, хлопнув в ладоши. Светка только ресницами хлопала и переводила с одного на другого изумленные, а то и восхищенные взгляды. Оля призвала к порядку и самокритичности: — Ну ладно-ладно. В общем, так, Светик. Ты же понимаешь, что мы, как это… — …сознательные граждане, – подсказал Колька. — Да, еще и комсомольцы, не можем остаться в стороне? Надо, понимаешь, готовиться, перенимать опыт. Так? Светка истово закивала головой, того и гляди тонкая шейка переломится. — Ну так вот. В следующий четверг возьмешь меня с собой, понятно? — А мы с ней только и встречаемся, к электричке на восемь тридцать, – с готовностью доложила Светка, – других не будет. Надо ей доложиться, что не вышло ничего. Я и так хотела кого-то попросить с собой пойти, боязно ведь! Да, – тревожно сказала она, – но у нас все секретно, прямо как у нас тогда! Тебе, Оля, очень надо? Это важно? Оля заверила, что честное пионерское, надо и очень важно. * * * Донельзя довольный Остапчук, завершив необходимые процедуры по опознанию сковородок и постельного белья, пригласил Акимова на чай с вареньем. Алевтина Феликсовна принесла баночку какой-то амброзии из зеленых хрустящих штук. — Грецкий орех, – пояснил Иван Саныч Сергею, – вкусно до чрезвычайности. У нее родственники в Ташкенте. Или в Джамбуле? — Да, легко перепутать, – пошутил Акимов, с аппетитом облизывая ложку. – Эх, если бы все наши дела разрешались так же легко. Остапчук даже обиделся: — Ничего себе – легко! Тетки надежные на рынках сами собой не вырастают. Что же, по-твоему, агентура ничего не стоит, легко ли ее наработать? — Да я не про то… — То, то! Это труд многих месяцев, а то и лет. Вы-то там, на курсах своих, лучше всех все знаете – по книжкам, само собой. А я вот тебе скажу, что и до войны, и во время нее – не будь негласных, вас и кормить-то было бы некому. Не подсаживай мы своих человечков – кого на маршрутик, кого в камеру, а кого и напрямую в блатхату, – вам, фронтовикам, возвращаться некуда было бы! — Да погоди ты, Иван Саныч… — Сам погоди! Вы там витаете в своих эмпиреях – презумпция невиновности, алиби и прочее, а мы тут, на земле, такую работу ведем – вам и не снилось! Это ты, истребитель, там, под облаками, а нам приходится по земле брюхом ползать. Что мы стоим без агентов? Акимов неопределенно хмыкнул. — То-то же, ни-че-го, ноль с кобурой, – кивнул сержант. – А вот полазай по грязюке, поищи, как свинья желудей, энтузиаста честного, справедливого, который стучать будет по зову сердца, ибо долг гражданский, или просто болтуна, перед которым покажешься начальством кабинетным, он и рад сдать… а то и мстителя… Да, этот куда важнее. Найдешь того, кто своего собрата-душегуба сдает не потому, что раскаялся, а потому, что тот, собрат, ему путь перешел, обидел чем, а то и просто умнее, удачливее… у, брат! Это большой фарт – такого откопать. |