Книга Комната с загадкой, страница 25 – Валерий Шарапов

— Вы смотрите, смотрите внимательнее, мертвые порой больше говорят, чем живые. Вот, например, я вам скажу, что по профессии погибший электрик и невысокой квалификации.

Волин, который будто бы не прислушивался, но все слышал, немедленно спросил:

— Это из чего сие следует?

— А вот посветите.

Медработник повернул руку погибшего ладонью вверх, Волин наклонился. Что-то они там оба разглядели, со значением переглянулись и покивали. Акимов видел лишь едва заметные следы, похожие на засохшие ранки от старых небольших мозолей, и две обычного вида, хотя и глубокие, параллельно идущие царапины.

— Борис Ефимович, говорите, низкая квалификация, а смотрите, как одет хорошо и часы дорогие, – и Волин указал на ноги погибшего: – Туфли прямо сказочные.

— Должно быть, скрипучие, – немедленно и ревниво подхватил медик-всезнайка.

«Скрипучие, это ты верно заметил. Еще какие скрипучие», – повторил про себя Колька. Тут пролетела электричка в центр, и, когда вновь заплясали по остаткам мертвого лица огни, Кольке стало очень стыдно.

Он дернул Акимова за рукав:

— Товарищ лейтенант, позвольте прикурить, – и, отведя его в сторону, быстро, тихо зашептал:

— Сергей Палыч, никакой это не электрик. Врет он.

— Зачем ему врать-то, ты полегче, – попенял Акимов и тотчас уточнил: – Почем знаешь?

— Да видел я его сегодня и разговаривал. С утра.

— Уверен? Любопытно знать, с чего ты это решил? Лица-то нет.

— Остальное есть. Я запомнил. Толстый, волосня длинная, на ушах виснет. Кольцо запомнил, и ботинки эти так уж у него скрипели…

— Для опознания немного, но как версия – очень даже, – признал Акимов. – И где же виделись? Разговаривали? Назвался, может, имя знаешь?

— Нет. Он к соседке заходил камин актировать, а дочка соседки позвала меня расписаться, потому что мама в больнице была… – тут Колька о чем-то задумался, почесывая за ухом.

— Какая мама? Что за камин?

— Ну дымоход, дымоход.

— Центральное ж, паровое отопление имеется.

«Шляпа он все-таки, порядочная», – подумал Колька не без превосходства и принялся объяснять:

— Дом у нас, Сергей Палыч, старый, дореволюционный. Камин у соседки в комнате с тех времен остался. Там шоровский кабинет был.

— Шоровский – это чей? Кто это?

— Вы что, не знаете, что он раньше целиком шоровский был?

— Откуда мне знать? – резонно заметил Акимов. – Это задолго до моего появления было.

— Ну и до моего, – таким же манером подтвердил Колька. – Мне отец рассказывал о том, что у Маргариты Вильгельмовны муж был консерваторский профессор, у него в нашем доме семья и жила, и классы здесь были еще до революции. Вот с тех пор камин остался.

— Понимаю, понимаю, камин, – проговорил Акимов, косясь туда, где грузили труп на носилки, разорялся бравый капитан, тыча в схему, начерченную Волиным, и тот, сохраняя смиренный и придурковатый вид, все стучал по зубам карандашом.

Понятые, две пожилые тетки, стояли, хлопая глазами, и медик, судя по жестикуляции, излагал им то, что Волин просил парням не рассказывать. Не спать сегодня женщинам спокойно.

— Николай, друг, давай покороче.

— Я и так о самом главном, – стал терпеливо пояснять Колька, – только то, что важно: раньше весь наш этаж был общей комнатой и с камином. Рояль стоял. Потом, когда разделили на комнаты, камин оказался в комнате Брусникиных. И вот этот мужик приходил акт писать, про дымоход.