Книга Комната с загадкой, страница 83 – Валерий Шарапов

— Оля, читала книгу Воронцовой «С тобой товарищи»?^[6]

И Ольга, не сдержавшись, куда резче, чем следовало бы, отозвалась:

— Враки и бессмыслица. На макулатуру.

— Да что ты, Гладкова? – удивился вечерник. – Больна ты, что ли?

Но Оля уже опомнилась:

— Да… наверное. Немного. Простите, ребята, я должна закрыть библиотеку. Плохо себя чувствую.

…Петр Николаевич, подергав ручку запертой библиотеки, недовольно думал о том, что Гладкова опять дурит. Снова куда-то подалась? А ведь молодой специалист, не уволишь, придется терпеть… Тут ему показалось, что он что-то услыхал. Оглядевшись – в коридоре никого не было, – директор наклонился, припал ухом к двери. Так и есть, она там. И, судя по звукам, рыдает. Ну что ж, по крайней мере, не носится невесть где.

Отправляясь обратно в кабинет, он сокрушался: какой бес его дернул в свое время оформить ее на работу? А ведь нет ничего хуже, как иметь дело с теми, кого знаешь с пеленок. Ведь они никогда не сообразят, что и им на шестом десятке захочется, чтобы разного рода молокососы оставили их в покое. И как же неудачно, что ему, директору, совершенно не на кого оставить все это нервное хозяйство…

Если бы ему кто-нибудь сказал, что причиной всей этой кутерьмы выступает тихая, вечно поддакивающая Зоя, он бы не поверил. Насчет того, что она не желает вступать в пионеры, директор вообще не переживал, даже не думал. Как умудренный опытом человек, он прекрасно понимал, что на общем фоне одна-единственная девчонка, не вступившая в пионеры, статистику не испортит, к тому же с ее умственными способностями она долго в школе не задержится. К тому времени, как отчетность дойдет до верха, Зойка отправится себе спокойно отравлять жизнь кому-то другому, – скорее всего, найдет себе какое-нибудь спокойное, не требующее особых умственных способностей занятие. Ну а к тому времени… именно так! Или ишак сдохнет, или падишах помрет, и не разберешься, кто недоработал по педагогической линии.

…Благодушию его пришел конец, когда на следующий день в кабинет ворвалась встрепанная Брусникина-старшая, Татьяна Ивановна, и взвыла самым ужасным голосом, требуя сказать, где ее дочь.

— Татьяна Ивановна, погодите, погодите, – увещевал директор, пытаясь сообразить, что происходит, – Зои не было дома?

— Нет!

— Она не вернулась из школы?

— Не пришла она! Не вернулась!

С большим трудом удалось водворить ее в кабинет, плотно прикрыть двери. Завуч принесла сердечные капли, вместе удалось влить их с ложечки в рот бедной женщине. Софья Павловна вполголоса приговаривала:

— Надо ее успокоить, она сердечница, она может умереть…

— Вызовите врача, а не причитайте! – сгоряча прикрикнул Петр Николаевич.

— Уже вызвала! – не сдержавшись, огрызнулась завуч. – Потому и причитаю! Дайте воды!

Они пытались напоить женщину, но зубы у нее так ужасно стучали по стеклу стакана, что пришлось его убрать, не то разобьет.

— Отдайте. – Софья Павловна стала наливать по чуть-чуть в ложку и поить Брусникину, как маленькую или больную, – ну же, умница, еще глоток, не торопитесь. Ничего страшного не произошло, ваша Зоенька такая умница, послушная, старательная, она не могла сделать ничего плохого. Ее все любят, она со всеми ладит. Сейчас мы успокоимся, решим, что делать, мы найдем Зою. Она просто где-то задержалась. Вам надо успокоиться, иначе с ума сойдете!