Онлайн книга «Элегия»
|
— Это просто для рифмы, – сказала она, но вздохнула, как будто на душе у нее было неспокойно. — Честно сказать, когда вы впервые пришли ко мне в агентство, я сразу поняла, что у вас выдающиеся способности. — Правда? Как же вы это поняли? — Когда вы назвали имя Цэнь Шусюань, добавили, что в иероглифе «сюань» сверху «трава», боясь, что я неправильно пойму, о каком ключе идет речь. Думаю, вы вспомнили строчку из «Ши цзина» с комментариями Мао[97]: «Где найти мне траву забвенья[98], чтоб посадить у северной стены?» — На самом деле мне вспомнился отрывок из поэмы Жуань Цзи[99] «О чувствах». — Если не путаю, там есть строчка: «Неужто забвенья трава проросла?» – с отсылкой к классическому сюжету из «Ши цзина». — Да, я имела в виду именно ее. Мне раньше казалось, что в этом стихотворении нет ничего особенного, но в последнее время оно почему-то все больше мне нравится, – сказала она и по памяти продекламировала: Влекомые ветром, как два мотылька, Кружились две феи, под ними река. В тот год Цзяо Фу этим брегом ходил, Однажды подарок от фей получил. Из яшмы подвески на солнце блестят, Дарителей помнят они аромат. Едва Цзяо Фу те подвески забрал, За пазуху спрятал, а сам воспылал Любовью к тем феям, их дивной красой. И с этого дня потерял он покой. Известно, то самая крепкая власть. Пред феями теми мог город ниц пасть. И так, Цзяо Фу постепенно пленя, В нем страсть разгорается день ото дня. Но вкралось волненье, развеяло сон. О женских покоях задумался он. Давно ли тревога туда забрела? Неужто забвенья трава проросла? Зачем наряжаться, когда ждешь дождя, А солнце сияет опять, восходя? Как дружбу, что крепче и тверже камней, Сменила разлука и горечь о ней? — Вы с сестрой на днях ходили к реке на прогулку? — Да нет. Вы считаете, тут главное – первая строфа: «Влекомые ветром, как два мотылька, кружились две феи, под ними река»? А я думаю, основная мысль, наоборот, скрыта в конце: «Как дружбу, что крепче и тверже камней, сменила разлука и горечь о ней?» — Я в поэзии не разбираюсь, я всего-навсего сыщик и расследую то, за что мне платят. Вы лучше меня знаете, это ведь вы – образованная барышня, старшая дочь в знатной семье. — Теперь я не старшая, – поправила Гэ Линъи, – а вторая дочь. Мы вышли из ее комнаты, когда часы пробили полдень, и вернулись в гостиную, где по-прежнему ждала та служанка по имени Цин Шуан. Гэ Линъи сделала ей знак глазами, та понимающе закивала. Я не имела ни малейшего представления, о чем они договорились, и приглашение в гости стало казаться мне хорошо спланированной западней. — Мы в доме одни? — Дядюшка и госпожа Ван устраивают прием для чиновников и вернутся, наверное, поздно. Матушка привыкла к монастырскому быту и решила покамест остаться жить там. — А ваша двоюродная сестра? — Одноклассницы пригласили ее вместе поехать погулять за город, она постеснялась отказаться и уехала с ними. — А вас они не пригласили? — Пригласили, конечно. Только сперва позвали сестрицу Линшу. — И поэтому вы не поехали? Это, право, глупое ребячество. — Я бы все равно не поехала, даже пригласи они меня первой, – сказала она. – Они все совсем девчонки, мне надоело играть в «дочки-матери», гораздо приятнее проводить время со взрослыми – например, с вами, госпожа Лю. |