Книга Элегия, страница 104 – Лу Цюча

В заключение этого маленького концерта, аккомпанируя сама себе на рояле, она спела песню на английском языке. Ее нежный, еще не окрепший голос оказался как нельзя более подходящим для стихотворения из поэмы «Принцесса» Альфреда Теннисона:

Мне хотелось уехать до того, как вернутся остальные обитатели поместья Гэ, и, когда солнце начало клониться к закату, я стала прощаться.

Гэ Линъи проводила меня до ворот и шла следом, пока я катила свой велосипед. Дул прохладный вечерний ветер, принося с собой какой-то сладкий аромат.

— Госпожа Лю! – вдруг окликнула она меня.

Я повернула голову, и она быстро поцеловала меня в щеку, потом развернулась и поспешила прочь, скрывшись за воротами поместья Гэ.

В ту же секунду я поняла две вещи. Первое – так же она когда-то целовала Цэнь Шусюань. Второе – никогда она так не поцелует Гэ Линшу. Когда ворота с грохотом закрылись, мне на ум пришла третья мысль, единственная, непосредственно связанная с моей персоной: в ближайшее время Гэ Линъи навряд ли снова захочет со мной встретиться.

Но я ошиблась: Гэ Линъи позвонила мне в понедельник вечером.

— Госпожа Лю, вы не заняты? – Она понизила голос, словно не хотела, чтобы ее услышали. – Кое-что случилось, нам безотлагательно нужно с вами поговорить.

— Не занята. Поговорить по телефону?

— Нет, мы пришлем за вами машину. Встретимся в беседке, где вчера обедали.

— Хорошо.

— До встречи. – Она с облегчением вздохнула и повесила трубку.

Через десять минут я услышала сигнал клаксона и спустилась вниз. Перед домом стоял черный с зеленым отливом «Форд» семьи Гэ. Но водитель сегодня выглядел не свирепым, а просто очень усталым. Казалось, что он в любой момент может заснуть за рулем.

Прибыв в поместье Гэ, я сразу же направилась в китайский сад.

Было начало шестого, но погода стояла пасмурная, и солнце бесследно исчезло за горизонтом. Темно-фиолетовые облака отражались в покрытой рябью воде в пруду, а берег был усыпан лепестками яблони.

В беседке меня ждала Гэ Линъи, а вместе с ней и госпожа Ван. Гэ Линъи была одета в школьную форму, а госпожа Ван – в ципао сиреневого цвета, которое было на ней в тот день, когда мы впервые встретились.

У стола стояли три плетеных стула, и они пригласили меня присесть.

— Извините, что заставили вас так срочно приехать. – Обращаясь ко мне, Гэ Линъи заметно волновалась и отводила взгляд, ее голос дрожал. – Пока была в школе, я получила очень странное письмо, не знаю, как быть. В таком деле только вам и можно довериться.

С этими словами она взяла со стола конверт и протянула мне. На конверте синими чернилами был написан адрес школы для девочек Святой Терезы и подпись «Гэ Линъи лично в руки», стоял почтовый штемпель, но адреса отправителя указано не было. Почерк выглядел аккуратным, но неуверенным, как будто писал ученик начальных классов. Я открыла конверт и вытащила пожелтевший листок бамбуковой бумаги машинного производства. Записка была написана тем же самым почерком, что и адрес на конверте.