Книга Элегия, страница 106 – Лу Цюча

Гэ Линъи всю дорогу шла впереди меня, опустив голову, и молчала. На лужайке стояли четыре автомобиля, и я с первого взгляда узнала кабриолет, который недавно лишился хозяина. Тут Гэ Линъи вдруг обернулась и, теребя полу жакета, не глядя мне в глаза, с притворным спокойствием спросила:

— Я вас вчера напугала, госпожа Лю?

— Не напугали, конечно, но удивили, – сказала я.

— У меня такое в первый раз.

— Правда? Разве вы никогда не целовали Гэ Линшу?

— Нет, честно, никогда. – Гэ Линъи покраснела и покачала головой. – Я боялась, что она обидится.

— А что я обижусь, не боялись?

— Я, если честно, вообще не думала – просто закатный свет был такой красивый, все из-за этого.

Я села в машину и сказала ей: «До свидания!» Сегодня она не стала меня целовать, наверное, потому, что вечер был пасмурный, а только взглядом проводила уезжающий автомобиль.

Назавтра утром я приехала к парку за час до назначенного времени.

Парк «Старая переправа» официально назывался «Городской парк на месте развалин древней речной переправы». По легенде, именно здесь много веков назад наши предки переправлялись на другой берег. Два года назад Академия наук прислала сюда группу археологов, что наделало в городе большого шуму, Кэрол даже писала об этом статью, но в итоге так ничего и не раскопали. Парк расположен в глуши, никаких доказательств правдивости легенд не нашли, и мало-помалу сюда вообще перестал кто-либо ходить.

Я намеревалась найти укромный уголок и понаблюдать, как всегда обычно делала, но сразу сообразила, что место настолько заброшенное, что даже спрятаться тут негде. Делать нечего, я зашла в беседку, села и стала ждать.

В пятнадцать минут девятого у входа в беседку показалась девушка. На вид лет двадцать, короткие волосы, синяя хлопковая рубашка с коротким рукавом и брюки из черного батиста, она была одета как работница фабрики, а худобой напоминала больную туберкулезом. Она замешкалась, не торопясь заходить внутрь, возможно, потому, что увидела меня. Тогда я первая неуверенно спросила:

— У вас здесь встреча?

Она помедлила и кивнула.

— В половину девятого? – спросила я и, видя, что выражение ее лица становится все более настороженным, добавила: – Меня прислала барышня Гэ. У нее уроки, она сама не смогла прийти.

— Кто вы?

Я протянула ей свою визитную карточку, она внимательно ее изучила и убрала в холщовый мешок за спиной.

— Обещаете, что слово в слово передадите все, что я вам расскажу, барышне Гэ Линъи?

— Конечно, меня для того и наняли. Если я даже такую малость не могла бы сделать, давно осталась бы без работы.

— Вот я и осталась без работы, – сказала она, садясь рядом со мной. – Меня выгнали с фабрики.

— И решили подзаработать, разоблачив другую барышню Гэ?

— Вы все неправильно поняли, я вовсе не ради денег отправила то письмо. Я все решила, я уеду из города навсегда. Но перед отъездом хочу все рассказать, просто облегчить душу.

— Почему же вы говорите, что Гэ Линшу не родная дочь Гэ Тяньси?

— Потому что знаю, я тоже росла в приюте у подножья Минхэшань. Она не Сюаньсюань, а Лили.

— Лили?

Это имя было мне знакомо, Гэ Линшу рассказывала об этой девочке, когда мы были в приюте.

— Прошло уже семь лет или даже восемь. В приюте жили две очень похожие друг на друга девочки, почти одного возраста. Их различали только по прическам. Одну звали Сюаньсюань, она заплетала волосы в две косы; а вторую – Лили, и она собирала волосы в два хвостика на затылке, завязывая их красными лентами. Монахини никогда не разрешали нам ходить к пруду, что позади Обители благодарности. Но они двое не слушали. И вот однажды одна из них утонула в пруду. У девочки, труп которой вытащили из воды, на затылке болтались две красные ленты, поэтому все и решили, что это Лили. А выжившая с двумя косичками заявила, что она Сюаньсюань. Я сначала тоже поверила, но потом чем больше мы с ней общались, тем больше я убеждалась, что это Лили…