Книга Элегия, страница 99 – Лу Цюча

— Как Сюэлянь умерла?

— Повесилась. Когда дочка привела соседей на помощь, тело давно остыло. – Она снова тяжело вздохнула и продолжила: – Когда тот пройдоха ее бросил, Сюэлянь с дочерью сначала перебралась в домишко в районе Чжабэй. Вообще-то, она в былые годы успела погреться в лучах славы и кое-чего скопила, так что не сказать чтоб они жили в нищете. Но я слыхала, после ее смерти в доме не нашли ни наличных, ни вообще каких-либо ценных вещей, осталась только деревянная шкатулка со старыми драгоценностями, которые она носила, когда работала танцовщицей. Эту шкатулку ее дочь потом взяла с собой в приют.

— Я видела эту шкатулку. Это госпожа Цэнь придумала отправить девочку в приют в нашем городе?

— Да, Маньжоу предложила. К тому времени они с господином Цэнем переехали сюда, в административный центр, и она познакомилась с бывшим настоятелем приюта. Я привезла Сюаньсюань из Шанхая в наш город, потом мы вдвоем устроили ее в приют.

— Повезло ей, что потом ее удочерила госпожа Цэнь. Ежели бы она попала к тебе в руки, не сомневаюсь, что ты сделала бы ее своей дойной коровой.

— Судьба ей улыбается, нет нужды становиться дойной коровой, так еще в знатную барышню превратилась – не чета нам, бедолагам.

— Ты не знала, что любовником Сюэлянь был Гэ Тяньси?

— Имени ее мужчины я никогда не слышала, знала только, что он игрок. Видела его раз или два, но как выглядит, не запомнила. Он раньше пьянствовал, выглядел неряшливо и жалко, совсем не похож был на себя сегодняшнего – богатого да роскошного. Поэтому я его и не узнала б, даже если бы встретила лично. К тому же мне и во сне не могло привидеться, что всего-то через десять лет подонок, бросивший жену с дочерью, пробьется в ряды первых богачей города. Правду говорят: слепо Небо.

— Ты узнала правду, когда прочла статью в «Восточном вестнике»?

Она кивнула.

— Когда увидела первую статью, никак не могла поверить, но, когда вышла вторая, про то, как Сюаньсюань ездила в приют делать пожертвование, поняла, что это правда.

— И решила на этом деле подзаработать?

— Да я просто хотела заставить этого негодяя раскошелиться, отомстить за Сюэлянь. Да только теперь ты все знаешь, придется бросить эту затею.

— А почему не стала искать встречи с барышней Гэ? Она ведь тебе тоже обязана.

— Ни к чему это. Весь город знает, чем я занимаюсь, лучшей ей со мной не видеться.

Когда я уходила, сестрица Фэн хотела подарить мне этот выпуск «Вёсен и осеней в стране танцев», но я отказалась. Пусть лучше журнал останется у нее на память.

Вернувшись в агентство, я позвонила Кэрол и кратко пересказала ей все, что узнала. Выслушав меня, Кэрол, к моему удивлению, сказала, что хотела бы взять у сестрицы Фэн интервью, если представится такая возможность.

Мужчина, который действовал по поручению сестрицы Фэн, в редакцию газеты так и не перезвонил.

В воскресенье в назначенное время я приехала в поместье Гэ.

У ворот меня встретила служанка. Я оставила свой велосипед и проследовала за ней через сад в пустынную гостиную. Там стояла другая служанка, которую, если я не путаю, звали Цин Шуан. Со словами «Барышня ждет вас у себя» она повела меня на второй этаж.

Войдя в комнату Гэ Линъи, я словно очутилась на полотне художника-прерафаэлита^[91].

Стены украшали нежно-зеленые обои с узорами из листьев и трав в западном стиле. Шторы лазурного цвета, окно было наполовину открыто, в стекла вставлены витражи трех разных цветов: красный, как вино, синий, как эмаль, и желтый, как янтарь. На столе из орехового дерева в английском стиле стояла молочно-белая лампа, по форме напоминающая тюльпан, рядом лежали несколько прошивных книг и тушечница, похожая на кусочек черепицы.