Книга Элегия, страница 23 – Лу Цюча

Я листала дальше и увидела броский заголовок: «Четвертый день забастовки на прядильной фабрике „Благоденствие“». Эта фабрика принадлежит Гэ Тяньси, и, как сказано в статье, он два дня провел там, пытаясь успокоить рабочих, но так ничего и не добился; а когда вернулся домой, рабочие устроили стычку с полицией, и многих арестовали. Остальные статьи сообщали о последних происшествиях в нашем административном центре: безымянный труп на берегу реки, серия краж в порту и почти каждодневные случаи казнокрадства и мошенничества. В нижнем углу страницы поместили краткую сводку о ситуации на севере^[22], за тысячи ли от нас, и звучало все совсем не оптимистично.

На третьей полосе, по обыкновению, находилась статья о традициях и нравах зарубежных стран, автором которой была моя единственная подруга Кэрол Бай. Для этой и подобных статей она просто-напросто переводила материалы из North China Daily News^[23] и другой англоязычной прессы, удаляя абзацы, которые противоречили нравственным ценностям китайцев.

Оставшиеся страницы занимали публикуемые по частям романы писателей «мандаринок и бабочек»^[24], почти все – истории любви между сыном богатых родителей и девушки из бедной семьи. Я никогда не любила эти романтические истории, в которых главную героиню соблазняют и бросают, и не стану их почитательницей даже после нескольких бокалов вина.

За четверть часа я прочла всю газету и подняла глаза на напольные часы у стены: секундная стрелка медленно и с огромным трудом двигалась вперед, как будто встречала огромное сопротивление на каждом новом делении. Если ждать до половины девятого, мне придется прочесть газету еще раз, а то и дважды.

Поэтому я отбросила сомнения, нашла в блокноте записанный ранее номер и позвонила в поместье Гэ. Мне ответила женщина средних лет голосом, в котором сквозили настороженность и недоверие:

— Да, это резиденция Гэ.

— Я одноклассница Гэ Линъи, мне нужно кое-что у нее спросить.

— Одноклассница? Кто именно?

По ее тону было понятно, что она знает многих одноклассниц Гэ Линъи – если не всех. В целях безопасности мне не оставалось ничего другого, кроме как солгать, что я Ли Шуньянь с музыкального курса.

— Музыкального? – проворчали на том конце провода. – Вы что, учитесь пению?

— Я не пою, а играю на фортепиано.

— Похоже на то. С вашим-то голосом петь вы точно не умеете.

Отложив трубку, она позвала Гэ Линъи. Она кратко представила меня, словно читала надписи, выгравированные на бронзовом зеркале эпохи Хань: «Одноклассница, музыкальный курс, фамилия Ли».

Голос Гэ Линъи, взявшей трубку, оказался ненамного дружелюбнее.

— Ли Шуньянь? Ты зачем мне звонишь?

— Это я, частный детектив.

На том конце провода на мгновение замолчали.

— А, это вы. Я подумала, и правда Ли Шуньянь позвонила.

— Вы с ней не общаетесь?

— Она меня ненавидит, за моей спиной наверняка говорила обо мне гадости Цэнь Шусюань.

— Я говорила сегодня с Ли Шуньянь и все выяснила, – сказала я. – Цэнь Шусюань действительно приходила в общежитие в воскресенье вечером, забрала из комнаты деревянную шкатулку.

— Что за шкатулка?

— Похожа на дамский несессер, довольно старая, по-научному называется «туалетный ларец». Полагаю, это приданое ее матери.

— Главное, что не ее собственное приданое.