Книга Элегия, страница 64 – Лу Цюча

Только сейчас я неожиданно вспомнила, что принадлежащий редакции «Восточного вестника» «Ситроен» так и стоит перед зданием заброшенной фабрики, где я его оставила.

Перед выходом госпожа Ван сняла с плеч накидку и надела шерстяной плащ европейского покроя, а туфли сменила на ботинки на плоской подошве. Она села за руль серебристого Делюкс Тюдор – автомобиль выглядел как новенький, наверное был куплен совсем недавно.

Госпожа Ван ловко вела машину и перестала узнавать дорогу, только когда мы выехали за пределы центра города, что, впрочем, понятно, с учетом ее положения в обществе.

Пока мы ехали, разговор неизбежно вновь вернулся к убитому Ван Ци.

— Господин Ван был вашим родственником?

— Седьмая вода на киселе, не уверена, что нас и родственниками-то можно назвать, – холодно сказала госпожа Ван. – Он угодил в неприятности у себя дома и прибежал ко мне за помощью, вот уж не думала, что все так закончится.

— Давно это произошло?

— Года два-три назад.

— А когда вы начали помогать господину Гэ с делами?

— Я живу в поместье Гэ почти шесть лет, но помогать с делами – я бы такого не сказала.

— А разве нет?

— Во всем городе, наверное, только вы, госпожа Лю, и думаете, что я помогаю ему с делами, все остальные же считают, что я согреваю его постель. Знаете, как говорят про таких, как я? «Без яшмы с нефритом у старика холоден дом и на сердце тоска»^[60].

— А еще говорят «к восьмидесяти годам без тепла другого человека в постели не уснуть»^[61], а господину Гэ до этого почтенного возраста еще далеко.

— А вы человек образованный, госпожа Лю.

— Господин Гэ вам доверяет, это сразу видно.

— Он такой человек, никому не доверяет, и никто из окружающих не предан ему по-настоящему. Мы используем друг друга, только и всего. Он дает мне кров и пищу, а я на совесть выполняю его поручения. Вот и все.

— И вы не считаете это преданностью?

— Разумеется, нет. – Ее голос звучал ровно, словно она рассказывала, какие акции не стоит покупать. – Преданный пес должен угадывать мысли и чувства хозяина, но это так утомительно. Проще быть куклой-марионеткой. Он отдает мне приказы – и я исполняю, а в то, что мне не поручено, не лезу, в том числе и в его семейные дела.

— Но в будущем трудно будет вам начать самостоятельную жизнь, даже если захотите.

— Если вам удастся найти эту барышню Цэнь, семью Гэ, конечно, ждет большой переполох. Но это касается только их, а ко мне, человеку постороннему, не имеет никакого отношения. Жаль только бедняжку Линъи. Надеюсь, эта мадама, старшая госпожа Гэ, не спустит на нее всех собак.

— Похоже, вам нравится Гэ Линъи.

— Дело не в этом. Просто она, как и я, хотя и живет в этой семье, все равно чувствует себя тут посторонней.

— А ее мать думает по-другому?

— Эта дама, конечно, не ставит себя выше всех остальных. Но она считает, что рано или поздно все состояние Гэ перейдет к ней и дочери. Старина Ван был с ней в этом согласен, поэтому позволял собой командовать и в конце концов лишился из-за этого жизни.

Когда мы подъехали к зданию фабрики, рядом с «Ситроеном» стояли двое полицейских, которые как раз обсуждали, как увезти оттуда машину и, раз в полиции не хватает своих грузовиков, не стоит ли позвать на подмогу пожарных. Узнав во мне владелицу автомобиля, все вздохнули с облегчением.