Книга Ночное плавание, страница 117 – Меган Голдин

— Прекратите, – крикнула я.

Дженни попыталась меня успокоить.

— Ничего не говори. Иначе станет хуже, – сказала она.

Меня переполняла злость – на детей, которые насмехались над нами, но больше всего я злилась на Дженни за то, что она была такой пассивной, за то, что позволяла так обращаться с нами.

— Пойдем, – наконец сказала Дженни, когда кто-то начал скандировать: «Шлюха, шлюха». Она тянула меня за руку до тех пор, пока практически не выволокла из кинотеатра на улицу.

Уже в автобусе мы поняли, что оставили аптечный пакет с мамиными лекарствами на полу возле наших кресел. Дженни пришлось покупать их снова на следующий день.

Мы вернулись домой, и Дженни сразу пошла в ванную. Когда она вышла, ее прекрасные длинные золотистые волосы были неровно подстрижены до плеч. Позже я нашла клочья волос Дженни в мусорном ведре в ванной, все склеенные розовой жвачкой. Мальчик, сидевший позади нее в кино, прилепил жвачку ей в волосы.

После похода в кино Дженни ушла в себя. Мама заметила. Она спросила, знаю ли я, что беспокоит Дженни. Я сказала, что ей, наверное, скучно, как и мне, и она хочет вернуться в школу.

Думаю, я могла бы рассказать маме о том, как мы сбежали из кинотеатра, когда дети забросали нас, и об ужасных прозвищах, которые они использовали. Я не могла этого вынести. Мы с Дженни вообще не говорили о том дне. Мы как будто заключили молчаливый договор никогда не обсуждать это.

Дженни вернулась к своему привычному распорядку: ходила на работу и возвращалась домой вечером, чтобы приготовить ужин, постирать форму и оставить ее сушиться на крыльце на ночь. Она ложилась спать засветло под предлогом того, что ей нужно было рано вставать на работу. Я вернулась к езде на велосипеде по гравийной дороге перед нашим домом. Взад и вперед. Меня манила далекая дымка моря.

Женщина с уложенными феном волосами и в церковном платье снова пришла к нам домой. На этот раз с ней пришла пухленькая женщина, которая несла медицинскую сумку.

Мама их ждала. Она сказала, что после обеда зайдут гости, и в это время мне стоит поиграть на улице. Когда я услышала стук в дверь с сеткой, я впустила их в гостиную, где мама ждала в кресле, одетая в красочный сарафан. Она даже сделала себе маникюр. Несмотря на все ее усилия выглядеть хорошо, яркое узорчатое платье подчеркивало ее костлявые руки и впалую грудь, и она выглядела еще более больной, чем когда-либо.

Я смотрела через окно в гостиную, как медсестра измеряла маме давление и прослушивала ее грудь стетоскопом, прежде чем взять образцы крови шприцем. Когда она закончила, другая женщина передала маме документы. Мама наклонилась и подписала их с мокрыми глазами.

* * *

После того, как они ушли, мама была так измотана, что уснула на своей кровати. Я накрыла ее клетчатым одеялом и пошла ждать автобус Дженни на главной дороге по другую сторону холма недалеко от нашего дома.

Я всегда с восторгом ждала, что Дженни принесет с работы. Менеджер магазина часто давал ей остатки мясных деликатесов, срок годности которых подходил к концу, а также фрукты и овощи, которые вот-вот испортятся. Он знал, как больна мама, и, я думаю, чувствовал себя обязанным нам помочь.

Чтобы развлечься в ожидании автобуса, я ходила по белой линии на обочине дороги, представляя, что я гимнастка на бревне. Я издалека увидела автобус, тарахтящий вверх по холму. Он остановился у знака автобусной остановки. Гидравлические двери с шипением открылись. Дженни вышла в своей коричневой форме для супермаркета, неся два больших пакета с продуктами.