Книга Зуб мудрости, страница 81 – Лэй Ми

Я узнал об этом лишь полгода спустя. Только я знал правду: той ночью Су Кай собирался сжечь не крыс, а Чэн Юя.

Но мстить за друга я и не думал. Потому что настоящим виновником был я.

А виновный не может быть судьей.

Отец не понимал этого. Да и теперь это его уже не волновало. Наказание преступников стало для него чем-то далеким. Весь мир в его глазах делился на две категории: съедобное и несъедобное.

Хотя я уверен – в моменты редкого просветления он ненадолго возвращался к реальности. Особенно когда внезапно затихал, а его блуждающий взгляд неожиданно фокусировался. Порой мне даже казалось, что вот-вот он вскочит и начнет делать зарядку. Но такие моменты были слишком редки.

Я не знал, когда он покинет меня. Не ждал этого дня, но и не боялся. Сейчас моей единственной обязанностью было быть рядом с ним – другой жизни у меня не осталось.

Су Я иногда звонила. Но после того разговора мы больше не виделись. До того самого позднего вечера.

* * *

В тот день отец вел себя отвратительно – дважды описался. Я без конца бегал в прачечную. Вернувшись, увидел пропущенный вызов от Су Я. Перезвонил – она сбросила. Через час ее телефон уже не отвечал.

К вечеру у отца началась аритмия. Я не отходил от него до десяти ночи, пока пульс не нормализовался и он не уснул. Я уже собирался дремать в кресле до утра, когда пришла Су Я. Она явно плакала и была пьяна. Растрепанные волосы навели меня на мысль, что с ней случилось что-то плохое. Она проигнорировала мои расспросы. Некоторое время стояла у кровати, разглядывая спящего отца, затем потянула меня в коридор.

Полночь. В доме престарелых царила тишина, прерываемая лишь слабым дыханием из приоткрытых комнат. Холодный лунный свет заливал коридор, и в его отблесках глаза Су Я неестественно мерцали. Она сжала мою руку и, не говоря ни слова, пристально посмотрела на меня. Потом придвинулась ближе и прошептала на ухо:

— Займись любовью. Со мной.

Как марионетка, я позволил ей вести себя по темному коридору, на цыпочках, к предпоследней комнате. Едва дверь закрылась, она обвилась вокруг меня.

Мы сцепились как звери – кусая, царапая, спешно стаскивая друг с друга одежду. В полумраке я разглядел неподвижную фигуру на соседней кровати. И по тому, как уверенно вела себя Су Я, вдруг понял, чья это комната.

— Нет, только не здесь, – я попытался подняться, – я не могу…

Но Су Я снова притянула меня к себе, мертвой хваткой обвив руками мою шею.

— Ничего… ничего, – прошептала она, – она все равно ничего не понимает.

Ее движения разжигали во мне огонь. На соседней кровати с матерью Чэн Юя мы яростно слились воедино. Среди сдавленных стонов я четко различал дыхание с той кровати – то замедляющееся, то прерывистое.

На самом деле она все понимала.

Под утро Су Я бесшумно исчезла. Я вернулся в комнату отца. Тишина. Он спал, ничего не ведая, будто ничего и не было. Я сидел в темноте, наблюдая, как его грудь едва вздымается в лунном свете, ловя бессвязные слова, срывающиеся с его губ во сне.

«Как долго еще мне дано на тебя смотреть, отец?»

…В момент кульминации Су Я запрокинула голову, издав долгий беззвучный стон. Я, обессиленный, прильнул к ней, проводя пальцами по еще не зажившим шрамам. Когда мое дыхание выровнялось, а пот остыл, Су Я все еще пребывала в забытьи.