Книга Роковой подарок, страница 103 – Татьяна Устинова

— По… каким ещё связям? Ты обалдел, что ли?! Мало тебе одной отсидки, снова в зону захотел?

— Мало ли чего я захотел, – сказал Никита и улыбнулся. – Только я ж не писатель! И не легавый. И не поп, чтоб всех прощать. Я это дело не оставлю.

— Та-а-ак, – протянула Маня.

…Только этого нам и не хватает. Храбрый воин Попокатепетль выходит на тропу войны, берегитесь позорные ацтеки!..

Храброго воина нужно опередить, иначе он наделает дел!..

…Ещё какие-то «старые связи»! Понятно какие – те самые, с той самой зоны.

— Ты бы волну не гнал, – осторожно заметила Маня. – Подождал бы немного.

— Ты ж только что мне в нос тыкала, что я не страдаю! Я по-бабьи страдать не умею, у меня свои… способы. И ждать я ничего не желаю.

— Выходит, мстить будешь?

— Маня, – вступила Лёля, которая после утешительной истории про киоск почти не слушала, – что ты говоришь?

— Буду, – согласился Никита. – Брат же.

Тут вдруг Мане в голову пришла совершенно очевидная и простая мысль.

Мысль требовала подтверждения или опровержения, и она спросила почти утвердительно:

— Тебе деньги на открытие дела, ну вот лесопилок твоих, Максим давал?

Никита кивнул и залпом махнул остывший чай.

— А Женя не знала?

Он помотал головой.

— И не должна была знать?

Никита посмотрел на неё.

— А чего такое?

— Да нет, ничего, – быстро и фальшиво выговорила Маня. – Я просто так.

Никита усмехнулся.

— Женька не могла Макса убить. Она его знаешь как любила?… Меня не любила, а его по правде!

— Ревновала?

— Откуда я знаю! Он со мной не делился.

— А вы в детстве… дружили? – глупо спросила Маня. – Или дрались?

— Да мы всю жизнь дружили! Может, когда и дрались, только я не помню. Мы тогда так и решили – я из армии, у меня какой-никакой опыт. Институт бросил, а он только поступил. И ещё салага он совсем!..

— Подожди, – перебила Маня. – Когда вы решили?

— Ну, когда киоск перевернули! С той бабой внутри. Мы тогда решили, что Максу на зоне делать нечего…

Маня опять перебила:

— То есть киоск вы вместе опрокинули? – спросила она с изумлением. – С Максимом?…

— Ещё Колян был.

— И ты… всё на себя взял?

— Да чего там брать-то!.. Я ж понимал, что много не дадут! Ему учиться надо было. А я только отслужил, говорю же!.. Делов-то! Из одной казармы в другую!

— Вот это да, – от души сказала Маня. – И Максим никому не рассказывал? Даже Жене?

— Не знаю я! – вдруг опять рассердился Никита.

Маня думала.

Допустим, Женя откуда-то вдруг узнала, что Максим давал брату большие суммы. Допустим, они поссорились. Допустим, сильно.

Они поссорились, и она выстрелила в него из кустов?… Такое возможно?

Нужно позвонить Раневскому и всё ему рассказать. Профессионалы как-то умеют отличать правду от лжи, важное от второстепенного. У неё, Мани, ничего не получается.

У неё получается окрошка с квасом.

Она выбралась из-за стола и устроилась на диване имени Орхана Памука или Харуки Мураками.

Лёля пошла провожать Никиту.

— Только не до лесопилки! – крикнула Маня ей вслед.

…Диван не помог. Ничего умного так и не придумалось.

Жена Максима представлялась ей человеком… особенным. Служит в каком-то музее, стреляет без промаха, охраняет свою семью бдительно и ревностно. Брата мужа моментально разогнала просто потому, что он оказался им «не к дому». Все вокруг повторяют одно и тоже: она так любила Максима, что убить не смогла бы ни за что, а может, всё наоборот?