Книга Роковой подарок, страница 128 – Татьяна Устинова

— Мань. – Роману надоело перебирать бумаги, и чувствовал он себя неловко, неприятно. – Тебя, по-моему, не туда занесло. Ты всё придумала.

— Да в том-то и дело, что нет. – Маня окинула взглядом аккуратно разложенные на столе папки. – Я видела фотографии своими глазами, и Елена мне сказала, что о драгоценностях никто не знал, кроме неё и Максима. Теперь их обоих нет, и драгоценностей тоже нет. Выходит, всё же ещё кто-то знал?

И они с Романом посмотрели друг на друга.

Тут Маню вдруг осенило.

Так ярко, что она даже зажмурилась.

— Ром, я должна немедленно ехать! Дай мне вот ту длинную машину, помнишь, ты меня на ней отправлял! Очень хорошая машина, просто отличная! И где Павел?

Маня выскочила в коридор, заметалась в разные стороны и обнаружила Павла на подоконнике. Он сидел и набирал что-то в телефоне.

— Давай, – сказала Маня. – Быстрей! Мы можем опоздать!

Пихая в спину Павла, у которого то ли координация нарушилась, то ли ноги отказали, писательница Покровская ворвалась в калитку и заспешила по дорожке, вымощенной розовым кирпичом, к дому.

Она хромала и сильно опиралась на трость-бультерьера.

Павел смотрел себе под ноги.

Со стороны дома прибежала Фиби, гигантская собака, вопросительно замерла, а потом приблизилась и шевельнула кольцом хвоста.

— Привет, – сказала ей Маня. – Где твои родственники?…

— Она чужих не любит, – пробормотал Павел, – а вас признала.

— Потому что я не чужой.

С крыльца скатилась Машка и бросилась Павлу на шею.

— Ты приехал! – закричала она, повиснув на его шее. – Павлуш, как хорошо, что ты приехал!.. Тебя отпустили? Совсем отпустили, да? Навсегда?

Павел подхватил её, закружил, но потом словно опомнился и осторожно опустил на землю.

— Мама! – надрывалась Машка, увлекая Павла в сад. – Павел приехал! Мама, ты слышишь?

Она засмеялась, поцеловала его в щёку, а потом ещё раз – в ладонь.

Маня пошла вокруг дома на лужайку. Из роз навстречу ей торопливо выбралась домоправительница Рита.

— Вот и хорошо, вот и слава богу, – заговорила она. – Приехала! Женя с Феденькой на пристань ушли. Она с нами теперь и разговаривает, вот и гуляет сегодня в первый раз. А всё ты, дочка.

— Они давно ушли?

— Да я на часы-то не смотрела. Ну, с полчаса точно. А что? Ты спешишь, что ли? Всё равно дождись Женю, дождись! Она о тебе спрашивала.

— Мы с Павлом вместе приехали.

— Отпустили?! – ахнула Рита. – А то прям не знаешь, что делать, когда ребят на глазах хватают и в милицию везут! А ты где его подобрала, дочка?

— Мне его в следственном комитете выдали ещё вчера, – объяснила Маня. – Можно я на диван сяду? Нога болит.

— Ступай, ступай, конечно! Я тебе туда сейчас кофейку принесу.

— Лучше чаю, – попросила Маня и захромала на лужайку.

Ей не терпелось поговорить с Женей, и она сильно нервничала. От беспокойства сохло во рту, и руки были липкими.

…А что, если всё-таки… она, Женя? Где она была утром, когда убили Елену Васильевну? Как это проверить? Позвонить Раневскому? И что он сделает?

Маня понимала, что «ведёт своё расследование» неправильно, кое-как! Вот ей совсем не хочется подозревать Женю или Павла Кондратьева, и она делает всё, чтобы доказать самой себе, что они ни при чём. А что, если она упускает… самое важное, главное?

Итак, что там самое главное?… Мотив, возможность и средство.