Книга Роковой подарок, страница 130 – Татьяна Устинова

— У нас прекрасно, – пробормотала писательница. – Вчера топили баню и ставили самовар. Павла Кондратьева мыли и кормили.

— Хорошо, что ты догадалась его забрать к себе в деревню, Машка тут с ума сходила, пока ты не позвонила.

— Он тоже умом немного тронулся, Жень.

Женя опустилась в кресло и стала гладить собаку Фиби по громадной башке.

— Ты знала, что у них с твоей дочерью… – Маня вздохнула, – любовь?

— Максим знал. Он мне рассказал. Я догадывалась, но мне казалось, что это всё так, ерунда. Графиня и садовник, просто сюжет.

Маня вдруг рассердилась:

— И она не графиня, и он не садовник, – отчеканила писательница. – Он в аспирантуру сдаёт, а она просто девочка, у которой папаша хорошо зарабатывает!

Женя подняла на неё глаза. И улыбнулась:

— Именно так я Максу и сказала. Вот прям этими словами! Последние интеллигенты уплыли в Стамбул на «философском пароходе», а мы все пролетарии, как ни крути.

— А он что?

Она ещё немного погладила собаку.

— Он никогда со мной не соглашался… сразу. Никогда! Но он хороший человек, Маня. И детей своих берёг и жалел. Он умел как-то действенно сочувствовать!.. Машку в Москву отправил, конечно, но Павлика с работы не прогнал, и когда она приезжала, делал вид, что не замечает, как они по кустам шепчутся. А я ему говорила, что лучше пусть на глазах, чем тайно! По крайней мере, мы ситуацию контролируем.

— Или вам кажется, что контролируете, – заметила Маня.

Подошёл Федя, и Фиби сразу ушла к нему в ноги. Уселась, забила по траве кольцом хвоста и скроила крокодилью улыбку.

Маня тянула время, отлично сознавая собственное малодушие.

— Хотите, я вас на катере покатаю? – предложил Федя. – Мы с папой его ещё в начале мая на воду бросили.

— Как это – бросили? – не поняла Маня.

— Просто так говорят. Лодка в эллинге зиму стоит, а весной приходит кран, поднимает и опускает в реку. Папа всегда так говорил: «Пойдём лодку бросим!»

— Это значит, лето скоро, – заметила Женя. – Раз лодку бросили, значит, тепло пришло.

И они помолчали – каждый о своём.

Со стороны дома Машка за руку притащила Пашу, который словно немного упирался.

— Здравствуйте. – Паша осторожно освободил руку. – Евгения Александровна, можно с вами поговорить?… Не… не здесь.

Женя посмотрела на него.

— Я должен вам рассказать, как получилось, что я… что я не смог… Максиму Андреевичу помочь. – И продолжил решительно. – Я обязательно должен вам рассказать. Но я в него не стрелял!

— Павлуш, ну что ты говоришь? – вскинулась Машка. – Так никто и не думает!

— Вот… Мария так думала. – Павел кивнул на Маню. – И следователь так думал. Я потому и хотел уехать.

— Почему? – спросила Женя негромко.

— Потому что не знал, как доказать, что я не убивал!.. Я же там… был! Простите, Евгения Александровна.

— Павлуш, я маме всё рассказала, – опять встряла Машка. – Она знает.

— Я должен сам.

Федя встал и ушёл с собакой. Женя проводила сына глазами.

— Нам всем очень трудно, – сказала она. – Я отлично тебя понимаю, Павел. Ты хочешь, чтоб я тебя выслушала и утешила. Чтоб ты перестал себя изводить. Но пойми и ты меня, пожалуйста. У меня нет никаких сил… отпускать тебе грехи. Давай оставим это на потом.

— Евгения Александровна!

— В том, что ты ни в чем не виноват, – торопливо продолжила Женя, – у меня нет никаких сомнений.