Онлайн книга «Эликсир для избранных»
|
Молчанов поднялся и подошел к двери комнаты. — Коновалов! – крикнул он в коридор. – Отведи задержанного! Оказавшись в камере, Кончак улегся на кровать и вдруг почувствовал… В это было трудно поверить, но он снова был внутри огромного шара. Этот шар захватывал всю камеру и, наверное, часть коридора и помещений над и под комнатой. Только шар этот был теперь не хрустальный, а черный мраморный. Но сходство шара с могильным памятником Кончака вовсе не смущало, он знал, внутри этой каменной сферы с ним ничего не случится… Борис незаметно уснул, и ему в тот день ничего не снилось. Москва, наши дни Вечером я поехал к Марине Любомирской. Весь день пытался свернуть все дела поскорее, чтобы освободиться пораньше, но ничего, конечно, не получилось. Выехал из редакции уже в начале девятого вечера и минут сорок ехал на такси по забитым автомашинами улицам. Я хорошо представлял себе картину, которую мне предстояло увидеть. Все уже сильно пьяны. Стол заставлен грязными тарелками с остатками салата и полупустыми бокалами со следами губ на стекле. Густой сигаретный дым, висящий в воздухе. Бестолковый разговор ни о чем. В таком случае для опоздавшего есть только две возможности – поскорее напиться, чтобы встать вровень с теми, кто пришел раньше, или выпить совсем мало и поскорее уйти. Я склонялся ко второму варианту, но не был уверен, что мне удастся провести этот план в жизнь. — Привет! – сказала Марина, впуская меня в прихожую. – Проходи! Любомирские занимали большую трехкомнатную квартиру на седьмом этаже в доме на одной из Тверских-Ямских улиц. Это была уже не та демократичная двушка на ВДНХ, которую они снимали много лет назад, в начале своей совместной жизни, и где нами были выпиты литры чая и водки. Это была буржуазная квартира с полами, покрытыми хорошим дубовым паркетом, с вычурными бронзовыми кранами в ванной и дорогой встроенной техникой на просторной хайтечной кухне… Народу в квартире собралось много. Я вспомнил, как Марина сказала мне по телефону, что будут только «наши». Теперь я увидел, что мы с ней понимали это слово немного по-разному. Люди стояли и сидели повсюду – в коридоре, в гостиной, в кабинете и даже в спальне. Был не только ближний круг, но и весьма «дальний». Я различил в толпе пару депутатов Госдумы, одного министра, руководившего не слишком важным министерством, трех-четырех дипломатов. Миша Буткевич, возглавивший после Любомирского «Проект», разговаривал с каким-то раввином. Я налил себе полстакана виски и поклялся не напиваться, но уже скоро понял, что сделать это будет нелегко. Я знал гостей через одного, и всякий норовил остановить меня и помянуть Вячеслава Сергеевича. Многие, как я и ожидал, уже хорошо приложились. Сначала я нос к носу столкнулся с Сашей Калининым с Первого канала… — О, старик, привет! Как ты?.. — Да, нормально. А ты как в своем говноящике?.. — Да настоебало все, ты не представляешь как… — А че не бросишь?.. — А деньги, старик? А ипотека?.. — Вот за что люблю тебя, Сан Саныч, так это за то, что не врешь, – гоняешь говно по трубам за деньги!.. — Натурально… — Как дети?.. — Тина в магистратуре в Лондоне… — Тина – это твоя старшая?.. — Ну да!.. — А младшая Вика, правильно?.. — Правильно, еще в школе учится… — Ну, держись, Саныч, не помирай, тебе вон девок твоих еще тянуть… |