Онлайн книга «Эликсир для избранных»
|
— Да не вижу я никакого заговора… – возразил я уже не так уверенно. — Видишь-видишь, – сказал Балагуров, – кстати, заговоры, мой дорогой Алексей, все-таки существуют. Не станешь же ты утверждать, что в мировой истории не было заговоров? — Вот не надо! Знаю я эту вашу дивную логику! Раз папа Борджиа отравил одного какого-то кардинала, то и все остальные кардиналы умерли от яда. — Передергиваешь! — Не передергиваю! Я, видимо, не заметил, как стал говорить на повышенных тонах. На нас стали оборачиваться. — Тише! Тише! – примирительно сказал Балагуров и попытался взять меня под руку. – Не шуми… «А что я, действительно, тут разорался? – подумал я. – Наезжаю на этого дурака, скорее, по инерции… Да и не дурак он, может быть, а просто противный тип». — Слушай, а что ты там писал про Любомирского? – вдруг спросил я. Услышав мой вопрос, Балагуров вздрогнул и как-то тревожно оглянулся по сторонам. — Что ты имеешь в виду? – спросил он. — Ну, что Славу якобы убили какие-то мировые агенты? Что за чушь? — Не мировые, – поправил меня Балагуров, – а британские. — Британские?! Почему не багамские? — А потому, что Слава перед своей… смертью плотно занимался «делом Манюченко». — Я что-то не улавливаю логики… Ты что, считаешь, что Манюченко убили англичане? Сергей посмотрел на меня, как мне показалось, с чувством превосходства. — А ты уверен, что его вообще убили? — Не понял, – оторопел я. – Но ведь об этом писали… — Кто писал? — Как кто? СМИ… — СМИ напишут то, что им сольют спецслужбы, – веско заметил Балагуров. — Так что это было тогда, по-твоему? — Это могла быть операция британской разведки, – заявил Сергей. — Что?! Операция? Какая операция? – обалдел я. — Инсценировать смерть Манюченко, дать ему новое имя… — А Любомирского зачем?! Балагуров снисходительно посмотрел на меня: — Чтобы потом во всем обвинить Россию! — Сережа, это бред, – сказал я, совершенно успокоившись. — Как знать, как знать… – важно произнес Балагуров, глядя куда-то мимо меня… «Нет, все-таки он – дурак!» – думал я про Балагурова, пробираясь через толпу гостей. Я хотел выйти на лестничную площадку, чтобы немного подышать воздухом, но столкнулся в передней с преемником Любомирского Мишей Буткевичем. Он, видимо, собирался уезжать, в руках у него был плащ. — Как дела у тебя? – спросил я. — Ты имеешь в виду меня лично или журнал? – усмехнулся Буткевич. Он по старой памяти называл свое интернет-издание журналом. — Слухи ходят всякие: то вас покупают, то вас закрывают… Правда, что ли? — Нет, неправда, не верь, – отмахнулся Буткевич, – конечно, никакой особой любви к нам в Кремле не испытывают, но и закрыть нас – это было бы слишком… нарочито. Мы стали уже частью пейзажа… — Дозволенная оппозиция? — Лучше дозволенная, чем никакой, – резонно заметил Буткевич. — Слушай, – я понизил голос, – а что все-таки со Славкой случилось? На самом деле. Буткевич внимательно посмотрел на меня. — Если слегка перефразировать нашего дорогого президента, то можно сказать: он умер. — Что ты говоришь? — Да. Упал с высоты и разбился… — Слушай, Миша, упасть с высоты можно в трех случаях. По неосторожности, тогда это – несчастный случай. Самому спрыгнуть – тогда самоубийство. Или тебя сбросили – тогда… — Насколько я знаю, лазить с балкона на балкон у Славы причин не было… И кончать с собой тоже… |