Книга Свинцовые ливни. Том 1, страница 33 – Мила Бачурова

Виктор вдруг понял, что давно идёт, не сверяясь с навигатором. Выйдя из квартиры Бернарда Краувица, он задал плежеру маршрут, но последние кварталы прошагал, не заглядывая в него.

Ноги несли Виктора сами. Глаза узнавали знакомые улицы. Он поворачивал в следующий переулок раньше, чем понимал, почему это делает.

На навигаторе приветливо светилась зеленая точка — показывающая, что идти осталось недалеко. Но на одной из замусоренных улочек Виктор остановился.

Спросил у пожилой женщины в фартуке, дымящей трубкой у дверей закусочной:

— Простите. К Храму Одиннадцати Стражей — туда? — он намеренно указал неправильное направление.

— Похмелись, сынок, — участливо глядя на него, посоветовала женщина. — Туда, — и махнула в нужную сторону. — Может, зайдёшь — здоровье поправить? Мы открыты уже.

— Спасибо. В другой раз.

Виктор пошёл туда, куда указала женщина.

— Храни тебя Одиннадцать, — вдруг услышал он вслед.

Обернулся.

Губы прошептали ответ сами — будто вовсе без его участия, будто и не было этих лет:

— Спасены будем.

Женщина добродушно кивнула.

Локация: Белый Округ, Юго-Западный сектор.

Храмовая площадь

Когда Виктор узнал, как появились Одиннадцать, он долго истерически ржал. Одиннадцать процентов — людей, которых не трогает вирус.

Основателем новой религии принято было считать Святого Виктора. Набожная госпожа Ковальски назвала единственного сына в честь него, и Виктор с нетерпением ждал двадцатипятилетия — возраста, в котором на законном основании сможет поменять имя.

Сведения о житии Святого Виктора в цветных округах и Милке полярно разнились. Если в Милке этого человека, умершего тридцать шесть лет назад, почитали за святого, то статья в учебнике Академии Эс-Ди выдавала сухую, короткую справку.

Родился в Тине, самом дальнем округе Мегаполиса, лежащим за границей Милка. Нигде и ничему не учился — единственное, чему можно научиться в Тине, это не помереть с голоду. Небесталанный художник, перебивающийся случайными заработками. Наркоман, алкоголик. И создатель символа Одиннадцати — изображения Стражей. Фигура, занёсшая меч над наклонной чертой. Под чертой — жуткая тварь, выползающая из лежащей на боку восьмёрки-бесконечности. Стражи побеждают бесконечность перерождений вируса.

С осознанием того, что символ, в детстве вызывавший восторг и благоговение, является всего лишь стилизованным изображением знака %, Виктору удалось смириться не сразу. Сейчас, став взрослым, психологам интерната он от души сочувствовал. И изо всех сил пытался сопротивляться тёплой, против воли захлёстывающей волне, поднимающейся из каких-то давних глубин. Он думал, что всё позабыл. Он не был на этой площади двенадцать лет. Но, оказывается, не забыл ничего.

Виктор понял, что идёт по улице, которой ходил в детстве. Понял, что узнаёт всё вокруг — дома, переулки, лавки торговцев. Вот сейчас, за этим поворотом... Сейчас.

— Ой, прости! Храни тебя Одиннадцать. — Девушка, торопясь, на бегу задела его плечом.

Невысокая, стройная, лица под сбившимся набок капюшоном не разглядеть — только выбиваются наружу длинные золотистые волосы. Строгое коричневое платье, поверх него чёрная накидка без рукавов — так одевались женщины, служащие Одиннадцати. Девушка обогнала Виктора, добежала до Храма и, привычно выставив перед собой на пороге руку наискось, юркнула внутрь.