Книга Кто шепчет в темноте?, страница 114 – Джон Диксон Карр

Все-таки Фей Сетон провела в этой комнате довольно много времени в субботний вечер, беседуя с мисс Хаммонд, и, очевидно, не заметила ничего такого в свой первый визит.

Затем я вспомнил тот причудливый разговор, какой сам вел с ней в тот же вечер, но позже – стоя в конце коридора в лунном свете! – когда вся она клокотала от подавленных эмоций, пару раз заставивших ее улыбнуться, словно вампир. Помню странный ответ, который она дала на один из моих вопросов, когда я спросил ее об этом их разговоре с Мэрион Хаммонд.

«По большей части, – сказала Фей Сетон, имея в виду Мэрион, – говорила она – о своем женихе, о брате, о планах на будущее». Затем Фей по неизвестной причине прибавила вроде бы не относящиеся к делу слова: «Керосиновая лампа стояла на прикроватном столике, или я уже говорила?»

Лампа? Тогда это замечание резануло мне слух. Но теперь…

— Когда Мэрион Хаммонд была обнаружена предположительно мертвой, в комнату принесли две лампы. Одну принесли вы, – он взглянул на профессора Риго, – а вторую, – он посмотрел на Майлза, – вы. Подумайте-ка, оба! Куда вы поставили свои лампы?

— Я ничего не понимаю! – взорвался профессор Риго. – Свою лампу я, естественно, поставил на прикроватный столик, рядом с потушенной лампой.

— А вы? – спросил доктор Фелл Майлза.

— Мне только что сообщили, – ответил Майлз, всматриваясь в прошлое, – что Мэрион умерла. Я высоко поднял лампу, но рука у меня задрожала, потому я больше не мог держать ее. Я прошел через комнату и поставил лампу… на комод.

— Ага! – обрадовался доктор Фелл. – А теперь скажите мне, пожалуйста, что еще было на том комоде?

— Большая кожаная рамка на две фотографии: в одной половинке большая фотография Мэрион, а в другой – большая фотография «Стива». Я помню, что лампа ярко осветила эти фотографии, хотя до того эта часть комнаты была погружена в темноту и…

Майлз умолк, поняв. Доктор Фелл кивнул.

— Фотография «Стива Кёртиса», ярко освещенная, – сказал доктор Фелл. – Именно эту фотографию, глядящую на нее через комнату, и увидела Фей Сетон, заглянув в дверь после выстрела. Этим и объясняется все ее поведение.

Она поняла. Гром и молния, она поняла!

Скорее всего, она совершенно не догадывалась, как был проделан трюк из жизни Калиостро. Зато она точно знала, что убить пытались ее, а не Мэрион Хаммонд, потому что она теперь знала, кто за этим стоит: женихом Мэрион Хаммонд был Гарри Брук.

И это был конец. Последняя капля. Это действительно заставило ее побледнеть от ненависти и тоски. Она в очередной раз пыталась начать новую жизнь, в новом окружении; она вела себя пристойно; она простила Гарри Брука и спрятала улики, доказывавшие, что он убил своего отца; но злой рок все равно продолжал преследовать ее. Злой рок или какая-то дьявольская сила, ополчившись против нее, вернула Гарри Брука из небытия, чтобы он попытался отнять у нее жизнь…

Доктор Фелл кашлянул.

— Я утомил вас таким длинным рассказом, – извинился он, – хотя все размышления заняли, наверное, секунды три, пока я задумчиво глазел на ту спальню в присутствии Майлза Хаммонда, доктора, медсестры и самого «Кёртиса», который стоял в тот момент у комода.

Определить, прав ли я насчет трюка из жизни Калиостро, очень даже просто, понял я в следующий момент. Существует научный тест, который называется тестом Гонзалеса, или нитратным тестом, с его помощью можно доказать, стреляла ли определенная рука из определенного револьвера или нет.