Книга Кто шепчет в темноте?, страница 115 – Джон Диксон Карр

Если Мэрион Хаммонд не спускала этот курок, я смог бы записать: «Ч. т. д.». Но если Гарри Брук в самом деле мертв, как считается, тогда преступление воистину совершено злым духом.

Я как-то неосторожно объявил об этом вслух, вызвав негодование доктора Гарвица, который за это выставил всех нас из комнаты. Однако за этим последовало кое-что интересное. Первым моим побуждением было заставить мисс Сетон во всем сознаться. Я спросил Гарвица, в присутствии «Кёртиса», не будет ли он так добр попросить мисс Сетон подняться ко мне. После чего «Кёртис» устроил форменную истерику, которая поразила даже вас.

Внезапно до него дошло, что он зря тратит время; девушка в любую минуту может оказаться здесь. Надо убираться с глаз долой. Он сказал, что пойдет к себе прилечь, и – бац! Честное слово, я засмеялся бы, если все это дело не было таким гротескно злонамеренным и жестоким. Не успел «Стивен Кёртис» коснуться ручки двери, как вы сказали, чтобы он не входил туда, потому что профессор Риго – который тоже знал Гарри Брука – спит и его нельзя тревожить.

Да уж, гром и молния! Его нельзя тревожить!

Вас не удивило ли снова, что «Кёртис» рванул к задней лестнице так, словно сам дьявол гнался за ним по пятам?

Однако у меня не было времени размышлять над всем этим в тот момент, потому что вернулся доктор Гарвиц, сообщивший то, что меня действительно испугало. Фей Сетон ушла. Записка, которую она оставила, в особенности строчка: «И портфель тоже кстати, не так ли?» – выпускала кота из мешка или, что точнее, плащ из портфеля.

Я понимал, что́ она задумала. Я был первостатейный идиот, что не догадался об этом еще накануне ночью.

Когда я сказал Фей Сетон, что, если мисс Хаммонд поправится, полиция не заинтересуется этим, она улыбнулась прямо-таки жутко и пробормотала: «В самом деле?» Фей Сетон все это осточертело, она была готова взорваться.

В ее комнате в городе хранились улики, все еще способные отправить Гарри Брука на гильотину. Она твердо решила добраться до них, вернуться с ними, швырнуть их нам в лицо и потребовать ареста.

И вот – внимание!

Так называемый Стивен Кёртис был в настоящем отчаянии. Если как следует подумать, это пока еще не конец. Когда он прокрался наверх и исполнил свой фокус из эпохи Калиостро, Мэрион не видела его, она не слышала его голос, если не считать шепота. Она ни за что не подумает (и не подумала, когда мы разговаривали с ней позже), что на нее напал собственный жених. Никто больше его не видел, он проскользнул в дом через заднюю дверь, поднялся по задней лестнице сразу в спальню, потом спустился и ушел раньше, чем кто-либо успел добежать до комнаты после выстрела.

Но Фей Сетон, которая в одиночку возвращается в уединенный дом на краю леса с уликой, способной отправить его на виселицу?

Именно по этой причине, дорогой мой Хаммонд, я отправил вас за ней следом так поспешно и велел не отпускать ни на шаг. После чего все пошло наперекосяк.

— Ха! – Профессор Риго засопел и застучал по столу, требуя внимания. – Этот веселый farceur^[21], – продолжал Риго, – врывается ко мне в спальню, где я сплю себе спокойно, вытаскивает меня из кровати, тащит к окну и говорит: «Смотри!» Я смотрю и вижу, как два человека выходят из дома. «Это мистер Хаммонд, – говорит он, – но, быстрее, быстрее, быстрее, кто второй?» – «Боже, – говорю я, – либо я грежу, либо это Гарри Брук». И он несется к телефону.