Книга Кто шепчет в темноте?, страница 117 – Джон Диксон Карр

В Англии он взрастил эту личность. Он был на шесть лет старше – на двенадцать, с учетом военного времени, – чем тот мальчик, который хотел стать художником. Он занимал вполне солидное положение. Он был удачно помолвлен с девушкой, получившей наследство, которая командовала им, а он в глубине души всегда и хотел, чтобы им командовали…

— Как странно, что вы заговорили об этом, – пробормотал Майлз. – Мэрион высказалась совершенно в том же духе.

— Вот таким было его положение, когда Фей явилась, чтобы уничтожить его. Бедняга на самом деле вовсе не хотел ее убивать, между прочим. – Доктор Фелл подмигнул Майлзу. – Помните, о чем он спросил вас в том кафе на вокзале Ватерлоо, после того как оправился от первого ужасного потрясения?

— Погодите! – воскликнул Майлз. – Он спросил, сколько времени займет у Фей составить каталог библиотеки. Вы хотите сказать…

— Если бы потребовалась неделя-другая, как он предполагал, он мог бы найти какой-то предлог, чтобы не попасться ей на глаза. Но вы отмели такую возможность, сказав, что потребуются месяцы. И потому решение было принято вот так. – Доктор Фелл щелкнул пальцами. – Фей способна лишить его нынешнего положения, даже если и не обвинит в убийстве отца. И потому, вспомнив эпизод из жизни Калиостро…

— Я обязан прояснить свою роль в этом деле, – произнес профессор Риго в исступлении. – Я как-то говорил ему, да, что человека со слабым сердцем можно убить, напугав до смерти. Но вот все эти подробности, чтобы аккуратно вложить пистолет в руку жертвы, убеждая всех, будто бы она сама стреляла, – такое мне и в голову не пришло. Это же криминальный гений!

— Совершенно согласен, – сказал доктор Фелл. – И я искренне надеюсь, что никто не возьмет на вооружение эту идею. Придумать убийство, в котором жертва как будто сама испугалась до смерти при виде проникшего в дом чужака, никогда и не существовавшего.

Профессор Риго все еще пребывал в исступлении.

— Это не только не было моей выдумкой, – заявил он, – но – как же я ненавижу преступления! – я даже не узнал старого фокуса, обставленного дополнительными деталями, когда его разыграли у меня перед носом.

Он помолчал, вынул из кармана носовой платок и утер лоб.

— Был ли у Гарри Брука, – прибавил он, – очередной гениальный план, когда он отправился вслед за Фей Сетон в Лондон сегодня днем?

— Нет, – сказал доктор Фелл. – Он просто собирался убить ее и уничтожить все улики. Меня бросает в дрожь при мысли, что́ могло бы произойти, если бы он добрался до Болсовер-плейс раньше Хаммонда и мисс Морелл. Однако «Кёртис» следовал за ними, понимаете? Поскольку Фей Сетон ехала в вагоне поездной бригады, он тоже ее не нашел. И потому ему пришлось следовать за ними, чтобы они привели его к ней.

Затем появился Хэдли. И «Кёртис», слышавший все из коридора под дверью комнаты на Болсовер-плейс, потерял голову. Теперь его единственной мыслью было добыть плащ – запятнанный кровью дождевик, единственную убийственную для него улику, – пока Фей не раскололась и не выдала его.

Он отключил свет на щитке в коридоре. Он выскочил в темноте вместе с портфелем и выронил его при бегстве, потому что изо всех сил цеплялся за дождевик, все еще набитый тяжелыми камнями. Он выбежал из дома прямо…

— Прямо куда? – спросил Майлз.