Книга Смерть в Рябиновой горке, страница 110 – Марина Крамер

— Ну, ясное дело, сидел же снова.

— И это тоже, — кивнул Ржавый. — Ты, Женька, мать не осуждай. Я красиво ухаживал, отец твой такого не мог, а любой бабе приятно, когда цветы к ногам, побрякушки, рестораны…

— Отца моего не трогай, он не чета тебе был, — сказала Женя, чувствуя желание встать и сжать руки на горле Ржавого.

— Так я ж и сказал — не чета мне, — захохотал он. — Да ладно, дело прошлое.

— А с Монголом-то что делил? — резко сменила тему Женя, но Ржавый был не из тех, кто расслабляется во время разговора.

— Чего мне с ним делить? Монгол сам по себе, я сам по себе, разошлись краями.

— Ой ли? Прямо вот краями разошлись? Ну, ты и брехло.

— Ты не забывайся, я не шавка тебе.

Женя поморщилась:

— Да хватит уже. Не понял, что я тебя не боюсь? Так что с Монголом-то?

— А ничего. Племянница его денег мне должна — много. Ну, я и вспомнил, что говорили про какой-то дорогой инструмент, с которым их семья несколько поколений не расставалась. Пришло время племяннице деньги отдавать, я ей и предложил — мол, найди, вот и не будешь должна, а я еще и сверху накину. Мне не деньги нужны были, мне Монгола унизить хотелось. Два раза, падла, обнес мои конторы — ювелирку и похоронное. Такое не прощают.

— И ты решил, что саксофон вполне покроет твои обиды?

— Ты когда-нибудь имела что-то такое, за что готова жизнь отдать? — вопросом ответил Ржавый.

— За материальное — нет, не готова.

— Ну, ясно, вы ж пионеры — дети рабочих! — скривился Ржавый. — Хотя ты уже не застала. Но в голове у тебя наверчено ненужного. Так вот потому ты и не поймешь, что такое, когда тебя лишают этой вещи, да еще кто — человек, с которым у тебя полжизни терки какие-то.

— Решил заиметь повод поглумиться?

— А хоть бы и так. Смотри — на тебя могу воздействовать через Арсения, на Монгола — через его любимую игрушку. И на каждого в этом городе у меня имеется своя кнопочка, ясно?

— Евгения Борисовна! — раздалось сверху. — Подойдите к нам.

Женя встала, бросив на Ржавого внимательный взгляд, но он так и остался расслабленно сидеть в кресле, закинув ногу на ногу и покуривая очередную сигарету.

В спальне, огромной и какой-то казенно-неуютной, с кровати был снят матрас, и к рейкам, его державшим, снизу оказался примотан скотчем плотный пакет. Горицкий стоял на коленях, вглядываясь в содержимое, а Наталья Павловна держала в руке ножницы и ждала команды к снятию находки.

— Это у вас что? — спросила Женя, подходя ближе.

— Это не у нас, это у господина Железного, — отозвался Горицкий. — Похоже на пистолет. Срезай, Наташа. Понятые, внимательно смотрите, — обратился он к двум относительно нормальным мужикам из местных, которых удалось убедить стать понятыми. — В полиэтиленовом пакете находится пистолет системы Макарова. — Он продемонстрировал вытряхнутый из пакета пистолет, вынул обойму. — В обойме не хватает двух патронов.

— Тот самый? — негромко спросила Самосина.

— Ну, это ты нам сама скажешь, когда отстреляешь. Но похоже, что тот самый.

— Вячеслав Викторович, серийный номер посмотрите, — Женя вынула телефон и открыла сообщение, в котором Горицкий вчера прислал ей номер похищенного табельного пистолета убитого лейтенанта Безикова.

Совпадение оказалось стопроцентным. Если бы могла, Женя сделала бы колесо от радости — она все-таки нашла пистолет именно там, где очень хотела. Но теперь возникал еще вопрос: как он попал в спальню, потому что при всех данных идиотом Ржавый не был и такую улику в своем доме держать бы не стал.