Онлайн книга «Смерть в Рябиновой горке»
|
— Она могла бы устроить свою жизнь… — Вита, опомнись. Это тебе не нынешнее время. Тогда разведенная женщина с двумя детьми особых шансов не имела. Что бы она с нами делала? А папа… какой бы ни был, но нас-то он не обижал, да и маму, кстати, тоже, ты вспомни! И потом… — Полина выпустила сестру и кинулась к столу, на котором лежали две записные книжки, схватила их. — Вот, смотри! В третьей книжке нет ни единой цифры, видишь? Тут только номера телефонов, но они четко обозначены, кому принадлежат, да какие-то цитаты, папа такое любил, помнишь? А это значит, что играть он перестал, понимаешь? Он ведь все записывал — и вдруг ни одной цифры! Он перестал играть в какой-то момент, и все! — Ты удивительно наивная для следака, — пробормотала Виталина, вытирая глаза. — Люди с зависимостью никогда от нее не избавляются до конца. А игроманы — тем более. Полина села в кресло: — Так бывает не всегда. Иногда у человека вдруг находится что-то такое, что ему дороже, чем игра. И у папы, скорее всего, это оказались мы и мама, такое тебе в голову не приходило? Вспомни — когда мы были подростками, он никогда не задерживался на работе, он нас на тренировки возил, потому что наш манеж был на другом конце Хмелевска. Хмелевска, Вита! А родились мы с тобой в Осинске и прожили там до восьми лет! Не думала, почему переехали? — Папу вроде в филиал завода перевели. — А ты не думаешь, что он мог сам об этом попросить? — Ты, Каргополова, неисправимая идеалистка, хоть и имеешь дело с трупами и убийцами, — буркнула сестра. — У тебя все хорошие… — А людям обязательно надо давать шанс, дорогая. — Угу — чтобы они доказали, что делать этого не стоило. Все, давай спать, у меня голова сейчас лопнет, — попросила Виталина, улеглась и укуталась одеялом. Всю ночь Полина слышала, как сестра всхлипывает в своем импровизированном коконе. Евгения Командировку Женя считала удачной. В принципе, она узнала все, за чем ехала, получила официальную справку по убитому Лосеву, переговорила с Монголом, который, правда, сказал не так много, но зато подтвердил, что редкий саксофон у него был. Значит, нужно искать. И еще вот эта фраза про убийство милиционера в девяносто третьем… К чему он это сказал? «Надо будет поднять дело, посмотреть. Милиционер… и замяли, а почему? Кто тут тогда следствие вел, интересно? Наверное, сейчас уже глубокий старик, если вообще жив, — думала она, стоя на пароме и глядя на воду. — Тоже поищу. Но к чему Монгол это сказал?» И вдруг пришла другая мысль, заставившая Женю встрепенуться: «А ведь и в Лосева, и в женщину стреляли из «макарова»! А «ПМ» — табельное оружие милиции, а затем и полиции… Вот Монгол… это же он мне дал наколку, чтобы дело полистала и подумала, кто убил милиционера и ствол у него увел! Ох ты ж… И что-то мне подсказывает, что без Ржавого там не обошлось, потому что про убийство Монгол упомянул сразу после отказа о Ржавом говорить! Какая я кукушка, сразу не поняла…» До пристани оставалось еще прилично, а у Жени появилось неуемное желание прыгнуть за борт и добраться до берега вплавь, потому что паром, как ей казалось, вообще стоит на месте. «Надо еще запрос сделать по сестре и племянницам Мослакова, посмотреть, чем дышат. Если знали о саксофоне, могли тоже начать искать, — думала она, постукивая ногой по нижней рейке перил. — Так, интересно, кстати, старшую из сестер Мослаков называл как-то пренебрежительно — Динка, а вот младшую — Юленька. Видимо, с младшей отношения лучше складывались — или просто жалел, что рано погибла. И дом зятя найти бы — интересно, кто там живет теперь? Тимур, кажется, он сказал? Ну, имя довольно редкое, вряд ли в Рябиновой Горке проживало пять Тимуров одновременно. Да и по базам пробью сразу, как приеду, вот и будут данные. В отпуск мне надо, совсем голова варить перестала. Сейчас вот закончу это дело и, пожалуй, напишу рапорт на пару недель, уеду, пока навигация еще идет, отдохну, сменю обстановку». |