Книга Смерть в Рябиновой горке, страница 98 – Марина Крамер

Она не поехала домой, а сразу с парома отправилась в следственный отдел, засела за компьютер, составляя запросы. Когда появился Горицкий, выезжавший на какое-то мелкое происшествие, Женя, не отрываясь от своего занятия, поинтересовалась:

— Вячеслав Викторович, у вас время свободное есть?

— А что? — насторожился капитан, бросив взгляд на часы — рабочий день близился к завершению.

— Не могли бы мне из архива дело поднять? Девяносто третий год, убийство милиционера в Оврагах.

— Тю… а по убийству Кеннеди ничего не хотите? Это когда же было-то!

— Ну, из архива же никуда, надеюсь, не ушло?

— Куда оно денется… Просто не понимаю зачем? Вам заняться нечем? Так у нас два трупа нераскрытых.

— Вот именно поэтому. Произнесите две фразы — «убийство милиционера» и «убиты выстрелами из пистолета системы Макарова», — сказав это, Женя выглянула из-за монитора и внимательно посмотрела на шевелившего губами Горицкого. — Ну?

— Ох ты ж… — прикрыв ладонью рот, проговорил капитан. — А ведь верно! Я в архив! — И он выскочил за дверь с такой прытью, что Жене пришлось ловить снесенные со стола сквозняком листки.

Дело Горицкий принес через час, долго ругал пожилую сотрудницу архива, которая никак не могла его найти:

— Вот! — он плюхнул на стол перед Женей пыльную папку. — Только оно закрыто из-за отсутствия состава преступления. Признали самоубийством, представляете?

— Самоубийством? — Женя открыла папку. — А что написано в причинах смерти? Ого… — она вынула фотографию, на которой крупным планом была снята мужская голова, пробитая в области затылка доской с гвоздем. — Да тут гвоздь — «сотка», не меньше. Самоубийство?! Сам себя по затылку доской отоварил? Оригинально…

Горицкий взял у нее снимок, тоже всмотрелся:

— Нет, ну, на самоубийство тут не натянешь, конечно… а что в протоколе осмотра?

— «Потерпевший ударился головой о забор, вследствие чего получил проникающую травму черепа». Странный способ самоубийства выбрал лейтенант Безиков… — пробормотала Женя. — Биться головой о забор с торчащими гвоздями, имея в кармане табельный «макаров»? А чего бы не застрелиться, например? Кстати, а по поводу пропажи пистолета тут есть что-то? — Она бегло просмотрела протоколы и справки. — Слушайте, Вячеслав Викторович… а тут про пистолет вообще ни слова. Мы можем поднять в полиции базу и узнать, какое оружие числилось за лейтенантом Безиковым? Ну, серийный номер его «макарова»?

— Да найдем, чего ж нет, сейчас начальнику полиции позвоню. Вы мне только запрос официальный составьте, а то он может рогом упереться, знаете же — крючкотвор.

— Вот это и хорошо, значит, бумаги в порядке у него. Вы звоните, я пока напечатаю.

— Так-с, домой сегодня только к ночи, — пробормотал Горицкий, набирая номер.

Женя напечатала запрос, поставила печать и расписалась.

— Как вы думаете, следователь Гальперин, который дело вел, еще живет в Рябиновой Горке? — спросила она, глядя на фамилию.

— Жить-то живет, да только лет ему уже восемьдесят девять, Евгения Борисовна. Если вы надеялись поговорить, то не выйдет, он давно в маразме, и это не фигура речи.

— Плохо… Кто-то же его попросил или заставил так дело сфальсифицировать? И я даже догадываюсь кто.

— Вы про Ржавого? Мог, — кивнул Горицкий. — Он в девяносто третьем аккурат на свободе был.