Книга Смерть на кончике ножа, страница 88 – Елена Терехова

Минут через десять благодаря принесённой Борисовой керосинке Ирина смогла привести себя в относительный порядок и даже найти заныканную свечку, точнее, небольшой огарок.

— Тебе бы чаю сейчас попить горячего, а то простынешь, – резонно отметила Лена.

— Это я быстро организую. – Ирина выдвинула ящик кухонного стола, вытащила из него и шустро разложила походную газовую плитку. Щёлкнуло колёсико зажигалки, и на огне разместился эмалированный чайник.

Ирина всё ещё дрожала, кутаясь в банный халат, но уже постепенно приходила в себя. Наконец чайник издал победный свист. Хозяйка принялась шуровать на кухне.

— Кофе будешь – растворимый, пищепромовский? У меня шоколадка есть и коньяк. – Стало понятно, по какому неотложному делу женщина отлучалась из дома. Был у Ирины грешок, она любила иногда выпить. К счастью, как только ей удалось вернуть дочь, увезённую бывшим сожителем, это перестало быть настоящей проблемой.

— Мне без коньяка, – категорично заявила Борисова.

— А мне только с ним, – в тон ответила Ирина. – Иначе завтра просто не встану.

Они уселись на софу в гостиной, служившей также и спальней, и сделали по глотку кофе.

— Ириш, я к тебе по делу. – Лена рассказала о предстоящем торжестве и частичном фиаско с гардеробом.

Соседка призадумалась.

— Я помню твой серый костюм, сама же тебе его приносила. К нему, в принципе, любая кофточка подойдёт, но ты права, лучше всё-таки с коротким рукавом что-нибудь подобрать. Вот только рост у нас разный, пожалуй, заметно будет. Подвинь-ка свою лампу поближе.

Она нырнула в шкаф, стоявший у противоположной стены.

— Посмотри вот эту, и ещё одну сейчас покажу. – Женщина, словно фокусник, извлекла из темноты пару плечиков.

Лена сразу обратила внимание на вторую, нежно-голубую из искусственного шёлка с воланами.

— Мне вот эта нравится.

— Я думаю, она тебе очень пойдёт, примерь.

Как раз во время примерки включилось электричество.

— Это знак, – рассмеялась Ирина. Они стояли перед большим зеркалом, вмонтированным в дверцу шкафа. Лена видела себя во весь рост и понимала, что ей и в самом деле очень идёт эта блузка. И цвет, и фасон были, как говорится, её.

— Спасибо, Иришка, ты меня очень выручила! – Женщина накинула сверху халат. – Мне нужно идти, ещё голову мыть, бигуди крутить, глажкой заниматься.

— Ты и так кудрявая, зачем бигуди? – удивилась соседка.

— Не кудрявая, а пушистая, – возразила Лена, – укладка наведёт хоть какой-то порядок в этом бардаке.

Они распрощались, и Борисова уже практически вышла за порог, когда Ирина окликнула её:

— Погоди, я совсем забыла в этой суете! – Женщина скрылась в квартире и вернулась с картонной папкой в руках и сложенным пополам тетрадным листочком в клеточку.

— Что это? – удивилась Лена.

— Днём забегала женщина, трезвонила в твою дверь, а я открыла. Объяснила, что ты на работе. Она оставила мне это и очень просила передать, говорила, что ты в курсе.

Уже дома Борисова открыла папку. На белой странице типографским способом было отпечатано «Личное дело». Маленькая фотография в верхнем правом углу – Маша Семёнова. Табель с отметками показывал, что девочка была твёрдой хорошисткой, в характеристике она значилась «скромной, ответственной, доброй и бесконфликтной». Коротенькая биография маленького ребёнка.