Книга Смерть ранним утром, страница 137 – Геннадий Сорокин

По его показаниям задержали директора совхоза, но у того оказался полный пакет оправдательных документов, от договора на поставку яблок до счетов о получении оплаты за их реализацию. Директора взяли на заметку, но он был таким опытным конспиратором, что до самой перестройки не давал о себе знать.

Интересные сведения сыщики получили после исследования технического паспорта на автомобиль «Жигули» ВАЗ-2103 зеленого цвета, за рулем которого в момент перестрелки был некто Кучеров Илья Ильич, уроженец и житель Львовской области. При сверке номеров кузова и двигателя выяснилось, что изначально данный автомобиль принадлежал Солодовниковой и был у нее куплен по генеральной доверенности Тимошенко Дмитрием, представлявшимся племянником Клопова. Техпаспорт на «Жигули», обнаруженный в кармане Кучерова, был подлинным, но содержал ложные сведения. В нем были указаны настоящие номера кузова и двигателя автомобиля Тимошенко, а государственный номер был поддельным. По экстренному запросу из ГАИ Львовской области сообщили, что бланк техпаспорта был утерян год назад.

— Что значит «утерян»? — спросил Абрамов.

— Мыши съели! — шуткой ответил Агафонов. — Слово «утерян» означает, что бланк пропал при невыясненных обстоятельствах.

— Заметьте, коллеги! — вступил в разговор Кочетов. — Перед поездкой в Сибирь они уже знали, каким автомобилем завладеют и как будут его использовать. Тимошенко был обречен еще до похищения Клопова.

— Откуда они узнали номера кузова и двигателя? — спросил Абрамов. — Кто-то из нашего областного ГАИ подсказал?

— Сейчас мы уже ничего не узнаем! — с сожалением ответил Кочетов. — Все значимые фигуры мертвы. Допрашивать больше некого.

Следственные действия по делу Клопова продолжались больше месяца. За это время был установлен старик, который, по мнению Клопова, знал о его похищении, и жители деревни Сосновка, у которых ночевали Волк, Поцелуев и Леся. Все они пошли по делу свидетелями, так как ничего конкретного им предъявить было нельзя.

Специальная комиссия областного УВД, разбиравшая персональное дело командира взвода ДПС Гойко, пришла к выводу, что первоначально он дал ложные показания своему руководству, пытался скрыть от следствия важные факты. Из МВД Гойко был уволен. Сержант Москвин поспешил уволиться сам. Кочетов, лично допрашивавший Гойко, заверил комиссию, что командир взвода ДПС, бросившись в погоню за «Волгой» Клопова, проблесковый маячок не включал.

— Зачем этот сержант лжет, я не знаю, — сказал Кочетов. — По мне так никакой разницы нет, ехал он под вой сирены или в тишине.

— Разберемся, — решил председатель комиссии.

Пока на Москвина готовили материалы, он успел уволиться по собственному желанию, чтобы не портить трудовую книжку записью об увольнении по отрицательным мотивам.

Через день после перестрелки на трассе в больничную палату к Клопову зашел Кочетов. Поинтересовавшись состоянием здоровья раненого, он спросил:

— Василий Дмитриевич! Или не Дмитриевич, а Данилович? Как лучше к вам обращаться?

— Без разницы, — усмехнулся Клопов. — Я на любое имя могу откликаться.

— Суть вот в чем. Где бы вы предпочли продолжить лечение: здесь, в гражданской больнице, или в тюремном лазарете?

— За что это вы собрались меня в тюрьму отправить? — удивился Клопов. — Я чист перед законом.