Книга Смерть ранним утром, страница 139 – Геннадий Сорокин

— Погоди! — не дал развить мысль Агафонов. — Если бы не Юля, Снежана бы не познакомилась с Клоповым и была бы обычной девушкой, а не содержанкой богатого бильярдиста.

— Ничего подобного! — опроверг предположение коллеги Абрамов. — Свинья всегда грязь найдет. Не Клопова, так другого состоятельного любовника нашла бы и потом предала при первой же возможности.

— Что такого? — усмехнулся Сизиков. — Молодой симпатичной девчонке стало скучно со стариком, и она нашла с кем развлечься. Клопов сам виноват. Он хотел бросить Снежинку, она ему в ответ рога наставила. Вполне житейская история.

— Вот тебе наглядный пример, как деградировала нынешняя молодежь, — показав на Сизикова, сказал Абрамов. — Не все же в кровать упирается! Есть веками устоявшиеся понятия чести, достоинства. Предательство всегда считалось самым тяжким грехом. Предателей всегда казнили, а ты их оправдываешь!

— Тебя, Ваня, не понять, — заступился за коллегу Агафонов. — Если Снежана Березкина — падшая женщина, то почему она должна какие-то общепринятые нормы поведения соблюдать? Ты что-то одно выбери: или порядочность, или распутство. Если тебя послушать, то Клопов должен был со своих нелегальных доходов в Фонд мира отчислять и профсоюзные взносы выплачивать. В их параллельном мире своя мораль и свои правила.

— Полностью с тобой согласен, — не стал упорствовать Абрамов. — Они живут по своим правилам, но почему же мы позволяем им так жить? Они — такие же советские граждане, как и мы, но для них закон не писан, так, что ли? Клопов, Березкины и все прихлебатели вокруг них — это плесень, которая высохнет на солнце и завянет сама собой под ультрафиолетовыми лучами.

В квартире у Клопова или Снежаны у тебя не было ощущения, что там по всем углам паутина висит и воздух спертый, как в могильном склепе? У Юли Березкиной была шуба, на которую мне за год не заработать. Снежана, побывав в квартире сестры, эту шубу первым делом себе заграбастала, чтобы ее Юлин сожитель не смог пропить. Теперь у Снежаны будет две шубы, а что под ними? Молодое тело или насквозь прогнившая алчная душонка? Все окружение Клопова давно деградировало и утратило человеческое обличье. У них, кроме денег, секса и заграничных шмоток, ничего больше на уме нет. Им ни космос, ни БАМ не нужны.

«Можно подумать, что ты, Ваня, от премии или от нового спортивного костюма отказался бы, — мысленно усмехнулся Агафонов. — Деньги еще никто не отменял. У нас в управлении ни один человек в телогрейке и кирзовых сапогах на работу не приходит, так что, всех в крохоборстве обвинять, что ли? На Сизикове модельные туфли за сорок рублей. Он что, родину за них продал? Обычный молодой человек, который хочет одеваться стильно, а не как уличный бродяга».

Абрамов продолжил:

— В этой истории была не только грязь, но и загадочные метаморфозы, которые позволили мне взглянуть на жизнь с новой стороны и осознать: не все еще пропало, не все потеряно. Есть еще в нашей жизни и порядочность, и честность. Шел я через березовую рощу в общежитие завода «Химволокно». Весна, птички поют, первые березовые листочки на деревьях перешептываются, солнышко светит. Красота! Зашел в общежитие и словно очутился в храме солнца — настолько там было просторно и светло. Я сто раз был в этом «девичьем домике», но то, что было на виду, не замечал — в этом общежитии по углам плесени наживы нет, а если случайно проступит, то ее тут же высушит ультрафиолет, исходящий от рабочего класса. Заводские девчонки чистые, свежие, непорочные! Среди них я почувствовал себя путником, вернувшимся из далекого путешествия в отчий дом.