Книга Между двух войн, страница 107 – Геннадий Сорокин

Сивоконь не была медиумом, читать чужие мысли не умела. Она не заметила подвоха в словах Воронова, снисходительно улыбнулась и откинулась в кресле, прикрыв глаза. По выражению ее умиротворенного лица можно было прочитать: «Вот типичная реакция дикаря, увидевшего западную цивилизацию».

Воронов закрыл глаза, представил, как он прилетит в Москву и окажется среди людей, родных душе и сердцу, среди милых добрых лиц и приветливых улыбок.

«Как только выйду из самолета, встану на колени и поцелую родную землю, – решил Воронов. – Пускай меня примут за психа, но я отдам долг Родине, покажу, что милей и дороже ее у меня никого не было, нет и не будет».

К концу полета патриотический порыв прошел. Виктор передумал целовать холодную взлетно-посадочную полосу. Родина – это здорово! Москва – не Львов, но и из столицы Советского Союза придется как-то выбираться. В Москве с продлением транзитного перелета никто не поможет, заклинания про Карабах не помогут.

На подлете к Москве самолет пошел на снижение, стюардессы попросили застегнуть посадочные ремни. Воронов, не открывая глаз, выполнил их требования. Сивоконь посмотрела на соседа и не поняла, отчего у него по лицу гуляет блаженная улыбка.

«Явно женщину вспоминает», – подумала она.

Воронов же вспоминал не случайную попутчицу Людмилу, а аэропорт, кассы, темную аллею и пение загадочной ночной птицы. В целом он был доволен собой. Какие бы преграды ни возникали на его пути, какие бы опасности ни поджидали, он смог все преодолеть и вырваться из враждебно настроенного Львова.

Из Москвы на Дальний Восток можно было вылететь из двух аэропортов: Домодедово и Шереметьево. Чтобы держать под контролем наличие билетов в обоих аэропортах, Воронов отправился на московский аэровокзал, расположенный в центре города.

Центральная часть аэровокзала представляла собой длинное двухэтажное здание, построенное в современном стиле из стекла и бетона. На первом этаже располагались билетные кассы и зал ожидания. Мест для отдыха в зале ожидания было минимальное количество. При проектировании аэровокзала подразумевалось, что, войдя в него, пассажир тут же купит билет на нужный рейс, в течение часа сядет на автобус прямого сообщения и отправится в аэропорт вылета. Для транзитных пассажиров, ожидающих отправки свыше суток, предназначались гостиницы, расположенные рядом с аэровокзалом. Длительное проживание пассажиров в гостиницах не предусматривалось. На практике же мест в гостиницах постоянно не хватало, и транзитные пассажиры ютились в здании аэровокзала, кто где мог.

В транзитной кассе Воронову сообщили, что билетов ни в один из аэропортов Сибири нет и не будет до снятия брони. Сведения о наличии свободных мест поступали в транзитную кассу дважды в сутки: в девять часов утра и в восемь часов вечера. Бронь, то есть место в самолете, зарезервированное для важных персон, в городе Москве имели аппарат ЦК КПСС, ЦК ВЛКСМ, Московский горком партии, Мосгорисполком, Министерство обороны и еще с десяток правительственных и партийных инстанций. Казалось бы, в случае отмены половины забронированных мест в кассах должны появиться билеты, но не тут-то было! Если, к примеру, в аппарате ЦК ВЛКСМ решили отказаться от брони на рейс до Новосибирска, то резерв комсомольцы не снимали, а предоставляли шанс вылететь кому-нибудь из своих друзей или знакомых.