Книга Между двух войн, страница 104 – Геннадий Сорокин

«Я ошибся! – понял Воронов. – Это они не «корреспондента» провожают, а его мамашу».

Та убрала билет в сумочку и повела провожающих в кооперативный буфет, попить кофе в ожидании рейса.

Воронов осторожно освободился от руки соседки и, незамеченный семьей «корреспондента», вышел покурить на свежий воздух.

Светало. Виктор поежился от прохлады, прошелся по крыльцу и почувствовал, как адреналин начал закипать в крови, вырабатывая избыточную энергию.

«Значит, так! – в последний раз перед штурмом прошелся по основным тезисам будущего выступления Воронов. – Я как сотрудник органов внутренних дел МВД СССР не подлежу административной ответственности за совершение любых административно наказуемых правонарушений, за исключением нарушения ПДД и правил охоты и рыболовства. За руль я садиться не планирую, рыбу в аэропорту ловить не буду. Бояться мне нечего. Если они усмотрят в моих действиях административное правонарушение, то будут обязаны сообщить о нем в школу. В Хабаровске меня тронуть не дадут, так что с этой стороны я в безопасности. Что еще? Ничего! Пора!»

Воронов щелчком отправил окурок в сторону клумбы и пошел в отделение милиции львовского аэропорта. По пути он почувствовал, как начинает впадать в искусственно вызванное истерическое состояние, близкое к тому, чтобы рвануть рубаху на груди и завопить: «Стреляйте, сволочи! Всех не перебьете!»

Виктор рывком открыл дверь в дежурную часть и с порога набросился на дежурного за пультом:

— У вас что, мать вашу, советской власти больше нет? Меня, героя карабахской войны, как последнего бомжа, из кассы в кассу гоняют только за то, что я на вашем языке говорить не умею. У вас давно русские стали гражданами второго сорта?

У дежурного от удивления отвисла челюсть, он что-то хотел сказать, но Воронов и не думал останавливаться:

— Плевал я на ваших кассирш, разучившихся по-русски говорить, но вы-то, сотрудники милиции, язык приказов и уставов еще не забыли? Вам известно, что по воинскому требованию я смогу улететь только из конечной точки, указанной в документе?

Помощник дежурного, до вторжения неизвестного гражданина наливавший кипяток из чайника, промахнулся и налил горячей воды себе на ботинок. Выругался. Поставил чайник на место. Воронов продолжил натиск. Его нисколько не заботило, логично ли он излагает свои претензии. При штурме логика не нужна. Важен натиск и всплеск эмоций.

— Пока мы там, в горах, кровь проливали, вы тут жиром обросли, забыли, что у нас один министр в Москве сидит! Если я своим присутствием оскверняю ваш священный город, то дайте мне возможность вылететь из него.

Воронов много чего наговорил наряду дежурной части. Пару раз выругался матом, но милиционеры не обратили на это внимания. Они во все глаза смотрели на захлебывающегося от гнева коллегу и не знали, что дальше делать.

Начальник дежурной смены капитан милиции Тарасов, отдыхавший в отдельном кабинете, от воплей Воронова проснулся и поспешил на выручку подчиненным. Войдя в помещение с пультом, Тарасов с первого взгляда оценил обстановку и понял, как надо действовать, чтобы скандал не выплеснулся за пределы отделения милиции.

— Что ты орешь, как потерпевший на базаре? – набросился он на Воронова. – Ты только что из Карабаха приехал?

— Нет, я в отпуске, но в Степанакерте свое дважды оттрубил. Дай бог каждому в тех горах побывать! Там, кстати, меня национальностью никто не попрекал.