Книга Между двух войн, страница 109 – Геннадий Сорокин

Приведя себя в порядок, Воронов решил взбодриться стаканчиком горячего чая. Обычный буфет не работал до восьми утра. В кооперативном круглосуточном буфете было дорого. Виктор вернулся в туалет, попил воды из-под крана и пошел курить.

В начале восьмого утра он был у транзитной кассы. В половине девятого узнал, что билетов нет и до вечера не будет, и пошел завтракать. Вареное яйцо, бутерброд с маслом, три кусочка хлеба и чай сил не прибавили, но чувство голода заглушили.

Выйдя на улицу, Воронов заметил указатель метро и спустился под землю. Как сотрудник милиции, он мог бесплатно пользоваться любым видом общественного транспорта. Приехал на Красную площадь, прошел вокруг Кремля, спустился в метро и поехал, сам не зная куда.

Так началась пятисуточная одиссея Виктора Воронова в городе-герое Москве. Каждый день под крики и ругань он просыпался на балконе, шел умываться, стоял в очереди в кассу, завтракал и ехал гулять по столице.

Днем Воронов ел где придется и что придется. На еду в нормальной столовой денег не было, так что пришлось использовать в качестве основного блюда беляши, пожаренные на прогорклом масле. Возможно, для изготовления фарша для беляшей использовали «братьев наших меньших» или непригодные в пищу отходы с мясного производства, все может быть, но Воронову было не до условностей. Деньги таяли, шансы вылететь держались на отметке, близкой к нулю.

Во вторник на Сретенском бульваре Виктору повстречалась стайка старшеклассниц. Одна из них улыбнулась Виктору. Тут же в голове Воронова пронесся калейдоскоп событий, начинающихся от знакомства с этой старшеклассницей и заканчивающихся бурной любовью у нее дома. На другой день Виктор исходил Сретенский бульвар из конца в конец не один раз. Около часа дня повстречал тех же девушек, но прелестная незнакомка только скользнула по нему равнодушным взглядом и прошла мимо. Радужные мечты развеялись, как утренний туман, и Виктор вновь оказался один в чужом неприветливом городе.

«Никто никому ничего не должен, – подумал Воронов. – У меня транзитный билет, и если мест в самолетах, вылетающих на Восток, не будет, то я останусь здесь до октября или даже до начала зимы. Никто, ни один человек в этом огромном городе мне не поможет. Я здесь чужак, накипь, лишний элемент в московской таблице Менделеева».

В середине сентября в Москве стояла комфортная погода: было солнечно, сухо. На бульваре старушки подкармливали хлебом голубей, бродячая собака рылась в мусорной урне. Было тихо, умиротворенно. Город жил своей жизнью, столь непохожей на жизнь остальной страны.

«Уныние – это грех, – вспомнил Библию Воронов. – Если я сам, по доброй воле, забрался в эти дебри, то мне некого винить в том, что билетов нет, и я завис здесь, как сломанная ветка на дереве».

Вечером погода переменилась. Тяжелые дождевые тучи застлали небо, стало преждевременно темно. Прогуливаясь по центру города, Воронов оказался у кооперативного ресторана, расположенного в районе Министерства обороны. Из дверей увеселительного заведения вышли покурить на улицу две ярко накрашенные красотки в коротких джинсовых юбках. За ними следом выполз здоровенный лысый мужик в модном кожаном пиджаке. Заметив Воронова, все трое засмеялись: настолько нелепым показался им усталый прохожий с сумкой на плече.