Книга Между двух войн, страница 138 – Геннадий Сорокин

В белой рубашке, начищенный и наглаженный, Воронов прибыл в ресторан «Турист» в точно указанное время. Алина Веденеева встретила его на входе. На ней было бежевого цвета японское платье из искусственного шелка, расшитое по вороту бисером. На базаре такое платье стоило 180–200 рублей. В период выпускных вечеров цены взлетали до 250 рубликов, но чадолюбивых папаш это не останавливало.

Алина в родительской заботе не нуждалась. За лето она неплохо заработала на теплоходе, так что могла позволить себе купить любую обновку.

— Алина, ты ничего не перепутала? – с восхищением посмотрев на девушку, спросил Воронов. – Сегодня юбилей твоей мамы или наша свадьба? В таком платье только в загс идти, чтобы подруги от зависти лопнули. Кстати, давай уточним: как меня зовут, где я работаю и все такое прочее.

По пути к гардеробу Веденеева проинструктировала «жениха»:

— Здесь нет знакомых родителей Ковалевой, так что имя я тебе менять не стала. Фамилию, если сильно допекут, придумай любую. Работаешь ты следователем в райотделе.

— О черт! – простонал Виктор. – Сейчас как гости напьются, так начнется: «Помоги разрешение на охотничье оружие продлить!», «Помоги техосмотр пройти!». Ничего, выкручусь!

Алину с «женихом» усадили рядом с виновницей торжества. По другую руку сел невысокого роста мужчина с очень редкими седыми волосами. Добротный пиджак сидел на нем мешковато, плечи были усыпаны перхотью.

«Так вот ты какой, Андрей Жукотский! – удивился Воронов. – Я думал, что сын секретаря Алексея Толстого будет выглядеть как заграничный франт, а он оказался невзрачным мужичком с выпадающими волосами».

Начались тосты. Гости пьянели. Воронов начал скучать. Несколько раз он под столом пытался погладить ногу Алины, но она сбрасывала его руку, давая понять, что продолжения вечера не будет.

Понаблюдав за матерью Алины и Жукотским, Виктор сделал вывод, что между ними есть незавершенное дело, требующее поставить последнюю точку в когда-то близких отношениях. О подобном случае ему рассказал в армии один офицер.

— Студентом я до безумия любил однокурсницу. Мы встречались каждый день, не раз подходили к запретной черте, но переступить ее не решились. Не то чтобы мы оба были по-монашески целомудренными, а просто так получилось – казалось, что еще успеем насладиться друг другом и нам некуда спешить. Судьба распорядилась иначе – мы расстались и не виделись десять лет. Встретились и, не сговариваясь, уединились, чтобы завершить начатое много лет назад. Разочарование было обоюдным. Мы оба ждали искрометной любви, а получили едкий дым от давно прогоревшего костра. Нам обоим пошло это на пользу. Я лично убедился, что моя жена гораздо интереснее и умнее, чем девушка, когда-то сводившая меня с ума.

Пока гости ели и пили в ресторане, Стойко приехал во двор, где жил Жукотский, и занял пост наблюдения на лавочке у соседнего дома. В десять вечера его сменила Тихонова. На улице стемнело и похолодало.

Чтобы не упустить момент появления Жукотского, Тихонова перебралась поближе к его подъезду, в детский домик на игровой площадке.

Банкет в ресторане «Турист» близился к концу. Воронов, раздосадованный поведением Алины, выпил лишнего, захмелел, пошел покурить на свежем воздухе. На крыльце стоял Жукотский, размышляя о чем-то своем.