Книга Между двух войн, страница 54 – Геннадий Сорокин

— По национальности он – тувинец, по вероисповеданию – ламаист. Может быть, видел в кино, как шаман возле костра пляшет и в бубен бьет? Это и есть ламаизм.

— Да ты что! – изумлению железнодорожника не было предела. – В бубен бьет, духов вызывает? Как в кино «Земля Санникова»? Вот дела! Никогда в жизни настоящего ламаиста не видел.

Биче-Оол стоял рядом с непроницаемым лицом. Глаза его ничего не выражали, словно он медитировал и не слышал разговора о шамане с бубном. По своему опыту он знал: если Воронов что-то говорит, значит, так надо.

Из подсобного помещения выскочил знакомый начальник смены, подслушивавший за приоткрытой дверью разговор Воронова и сцепщика вагонов.

— О, сам помощник большого начальника из Хабаровска к нам пожаловал! – с притворной радостью воскликнул он. – Пойдем, дорогой, поговорим. Для хорошего человека у нас все найдется.

— Друг, расскажи о своей религии! – попросил тувинца заинтригованный железнодорожник. – Ламаистам вера выпивать не запрещает? Отлично! У нас есть чем тебя угостить.

Начальник смены налил Воронову две канистры вина из небольшой бочки с краном, стал расспрашивать о жизни в отряде. Как ни старался агент «Крунк» выведать что-то полезное, ничего не получилось. Воронов ловко уходил от конкретных вопросов и охотно рассказывал то, что уже было всем известно.

Минут через двадцать он поставил канистры в УАЗ и пошел искать Биче-Оола. Тувинец сидел в окружении нетрезвых мужиков с пустым стаканом в руках и с важным видом нес полнейшую чушь, в которую неискушенные в восточных религиях армяне охотно верили.

— На большие праздники лама приезжает верхом на медведе, – рассказывал захмелевший Биче-Оол. – По таежным горам, сами понимаете, на коне или оленях не проехать, вот лама и ездит на медведе. Звери охотно подчиняются ему: если лама дотронется до медведя, то его потом блохи целый год не кусают.

— До меня бы дотронулся! – сказал один из мужиков, почесывая покусанную блохами шею.

— Помолчи! – раздраженно зашикали на него остальные. – Дай послушать!

Биче-Оол посмотрел в пустой стакан. Железнодорожники намек поняли и тут же наполнили его вином.

— С собой лама привозит отвар из мухоморов, – продолжил тувинец. – Мухомор – это такой гриб. Если ты его съешь, то тут же помрешь в страшных мучениях, а для ламы отвар из мухоморов открывает дверь в потусторонний мир. Выпив отвар, он начинает священный танец, бьет в бубен, призывая духов.

— Бич, поехали! – скомандовал Воронов.

— Подожди, один момент! – попросили армяне. – Ты видел духов? Как они выглядят? Как люди, только прозрачные?

— Духов не видит никто, – авторитетно разъяснил тувинец. – Когда они появляются, их можно почувствовать, как ветер или как невидимую силу. Голоса духов слышит только лама. С простыми людьми они не общаются.

— Какая странная религия, – сказал пожилой стрелочник. – Если бы я своими глазами ламаиста не увидел, никогда бы не поверил, что до сих пор где-то есть люди, которые в духов верят.

В УАЗе Биче-Оол скинул маску непроницаемости и набросился с упреками на Воронова:

— Какой шаман? Какой бубен? Ты рехнулся или меня за дикаря держишь?

— Успокойся! – велел Виктор. – Ты прекрасно справился с заданием. Про медведя классно сказал, правдоподобно!

— Тогда ладно, – успокоился тувинец.