Книга Между двух войн, страница 57 – Геннадий Сорокин

В автомобиле пассажиры рассмотрели купленные Роговым кроссовки. Сопунов, воспользовавшись случаем, прочитал слушателям небольшую лекцию об обувном производстве, интернационализме и взяточничестве.

— Армения издавна славится добротной обувью, – начал он. – В Ереване и других городах есть не только государственные обувные предприятия, но и частные, действующие подпольно. В последнее время их стали называть «цеховиками». Раньше такого термина не было. В частных мастерских стоит точно такое же оборудование, как и на государственных заводах. Продукцию они выпускают высокого качества, нисколько не хуже, чем государственные обувные фабрики. Сырье для изготовления обуви они или воруют на складах, или вступают в сговор с работниками фабрики, и те списывают большие объемы кожи как брак. Так как исходное сырье достается частникам за копейки, их продукция получается гораздо дешевле, чем на государственных фабриках.

Себестоимость поступившей в продажу пары обуви распределяется примерно так: 10 % составляет стоимость исходного материала и работа оборудования, 20 % уходит на оплату труда подпольных обувщиков, еще 20 % забирает себе владелец мастерской. Львиная доля, не менее половины стоимости одной пары обуви, уходит перекупщикам и мелким оптовикам. В мире теневого бизнеса нет национальностей или вероисповедания. Все они поклоняются одному богу – Золотому тельцу, богу наживы и чистогана.

Весь объем выпускаемой подпольными предприятиями обуви невозможно продать на территории Армении, для его реализации нужны другие рынки сбыта. В Россию обувь, выпущенную подпольно, не повезешь: в магазин ее без соответствующих документов не примут, на базаре даже небольшую партию обуви без накладной не продашь. Остаются рынки в союзных республиках, где документы на товар не спрашивают. Из Армении обувь поступает в Азербайджан, Грузию и республики Средней Азии.

Дорога в Агдам из Армении идет через Лачинский коридор, который контролирует азербайджанская милиция. Продукты питания и товары первой необходимости они через КПП не пропускают, а обувь – пожалуйста! За каждую пару кроссовок торговцы отстегивают милиционерам определенную мзду и беспрепятственно едут куда душа пожелает. Подпольный бизнес разрушает советскую экономику, разъедает ее как ржа. На вырученные с продажи «левой» обуви дельцы строят себе особняки стоимостью десятки тысяч рублей. На взятки, полученные от «цеховиков», припеваючи живут местные прокуроры и сотрудники милиции.

На КПП на въезде из Агдама штабной УАЗ встал в небольшой пробке. Налево от КПП был огромный двухэтажный частный дом с колоннами и скульптурами львов на входе, направо – ветхие домики тех, кто не участвовал в теневом бизнесе. Лучшей иллюстрации к рассказу Сопунова было не придумать.

На въезде в пионерский лагерь Воронов почувствовал, как неприятная тяжесть сдавила желудок. Это был верный признак приближающейся большой беды, катастрофы, от которой не спрятаться, не скрыться. Шестое чувство уже не раз выручало Виктора и подсказывало момент, когда требовалось мобилизовать все силы и успешно пройти через выпавшие испытания. На первый взгляд в пионерском лагере ничего не изменилось, но Воронов чувствовал, просто физически ощущал, что тучи над ним сгустились и беспощадная молния уже прицеливается, в какую часть его тела послать смертоносный удар.