Книга Между двух войн, страница 58 – Геннадий Сорокин

Дежурный офицер, встретивший штабной автомобиль, отдал честь, доложил обстановку. Сопунов не подал вида, что удивлен: офицеры в школе честь друг другу не отдавали, иначе ходили бы по территории учебного заведения весь день с приставленной к фуражке рукой.

— Что-то случилось? – одними губами спросил начальник штаба.

— Воронову повестка пришла из прокуратуры. Привезли степанакертские милиционеры. После их отъезда вокруг лагеря шныряют два подозрительных типа, что-то вынюхивают, высматривают.

— Воронов! – вполголоса позвал Сопунов. – Не оборачивайся, иди прямиком в штаб.

Ничего не понимающий Воронов выполнил приказание. В штабе их ждал интересный документ, отпечатанный на фирменном бланке прокуратуры НКАО. Заголовок документа, выполненный типографским способом, гласил: «Прокуратура Союза ССР. Прокуратура Азербайджанской ССР. Прокуратура Нагорно-Карабахской автономной области». Далее, посередине листа, на пишущей машинке было напечатано слово «Повестка». После него шел пояснительный текст, из которого следовало, что 31 июля 1989 года проживающий в поселке гражданин Наапетян, 1916 года рождения, ушел пасти овец и не вернулся. Обстоятельства его исчезновения дают основания полагать, что он был убит при неустановленных следствием обстоятельствах. По словам очевидцев, 1 августа 1989 года майор милиции Архирейский В. П. и сержант милиции Воронов В. А. с неизвестной целью провели осмотр предполагаемого места исчезновения Наапетяна. Резолютивная часть повестки выглядела стандартно: Воронову Виктору Александровичу прибыть к следователю для допроса в качестве свидетеля.

— Вот так чушь! – прочитав повестку, воскликнул Воронов. – Нас обстреляли с горы, и вполне логично посмотреть, откуда велся огнь.

Воронов еще раз пробежал глазами по тексту и сказал:

— Я в Дашбулаге никому не представлялся. Фамилию свою не называл. Служебное удостоверение не показывал. Откуда они знают, что это именно я с Архирейским ходил? Странная какая-то повестка. Больше похожа на постановление. В азербайджанском УПК есть требование в повестке подробно излагать причины вызова на допрос?

— Нет, конечно! – вздохнул Сопунов. – Этот документ больше похож на постановление о принудительном приводе свидетеля. Слышал о таком? Документ специфический, мы его в школе не изучаем.

— Ну что же, съезжу на допрос! – решил Воронов. – Мне скрывать нечего.

— Виктор, ты в Агдаме стригся или тебе в парикмахерской лоботомию провели? – раздраженно спросил начальник штаба. – На какой допрос ты собрался ехать? Тебя же после него из прокуратуры не выпустят, арестуют под любым предлогом и выдвинут нам свои требования. Как мы тебя вызволять будем? Начнем боевые действия в центре Степанакерта? Ты думай, о чем говоришь! Столица НКАО – это тебе не Аскеран, где подсудимого можно освободить небольшой группой вооруженных людей. На защиту областной прокуратуры они выдвинут все силы, какие только есть в городе, отрядам самообороны оружие раздадут, дружинников подключат. После боевого столкновения у прокуратуры нас всех будет ожидать тюрьма. Здесь тебе оставаться больше нельзя. Если ты не явишься на допрос, они пошлют в пионерский лагерь усиленный наряд милиции. Чем дело закончится, знаешь?

— Знаю, – недовольно пробурчал Воронов. – Мои однокурсники ни ереванскому ОМОНу, ни всей карабахской милиции меня арестовать не дадут. Нервы у всех на пределе. Слово за слово – стрельба начнется. Как только кого-то из наших ребят ранят, так всем местным ментам каюк наступит. Что делать-то?