Книга Запретная связь, страница 36 – Геннадий Сорокин

Журавлева не заметила появившегося в цехе Абрамова. Он остановился у первого станка, полюбовался на то, как ловко Журавлева справляется с потоком нитей, идущим в станок.

«Не зря говорят, что человек труда прекрасен в процессе созидания! — подумал он. — Как ей идет этот рабочий халат! Как красиво смотрится косынка на голове! Не девушка, а просто прелесть! Был бы я моложе, обязательно приударил бы за ней».

Тут же какой-то бес шепнул ему в ухо: «Сейчас-то что мешает?»

После выпавших на долю Абрамова испытаний его мировоззрение поменялось, хотя он отказывался признаваться в этом самому себе. Рассматривая стройную фигурку Журавлевой, он невольно сравнил ее с Абызовой и пришел к выводу, что Анастасия и привлекательней, и свежее его любовницы.

«Если загадочная А.Ж. — это Журавлева, то мне повезло! — подумал он. — Я восстановлю с ней оперативную связь и получу надежный источник ценной информации. Не за красивые же глаза Алексеев встречался с ней так часто».

Абрамов подошел к девушке, приветливо улыбнулся и поздоровался. Она едва заметно кивнула в ответ, словно поприветствовала незнакомого человека, неизвестно зачем явившегося в цех.

— Нам надо поговорить, обсудить кое-что, — сказал инспектор. — На следующей неделе ты во вторую смену работаешь? Встретимся в опорном пункте в десять утра во вторник.

— Приду, — ответила Журавлева и ушла в другой конец цеха проверять станки.

«Если она не спросила, зачем я вызвал ее в опорный пункт, значит, я не ошибся с выводами. А.Ж. — это она», — подумал Абрамов и пошел к выходу.

На обратном пути он вышел из трамвая на остановке «Новая колония» и через березовую рощу пошел к Девичьему домику, от которого до опорного пункта было рукой подать. Подойдя к общежитию, он увидел, что около Девичьего домика полукругом столпился народ — явный признак того, что в центре круга лежит что-то, привлекающее внимание.

«Опять, что ли, зародыша нашли»? — с раздражением подумал Абрамов.

Он подошел к женщинам. Они тут же расступились, давая инспектору возможность войти в центр полукруга. Абрамов ошибся. У стены лежал не зародыш, а труп ребенка.

Прибыв первым на место убийства или несчастного случая со смертельным исходом, сотрудник милиции должен убедиться, кто перед ним: труп или еще живой человек, которому нужна медицинская помощь. Абрамов знал правила, но пересилить себя, нагнуться к ребенку и потрогать его кожные покровы, проверить дыхание или биение сердца не мог. Он застыл около тела ребенка и тупо смотрел, как из-под головы мальчика медленно расползается кровавое пятно. Из оцепенения его вывел голос участкового Ромашина.

— Иван, ты здесь! Наконец-то! Я один тут не справлюсь.

Абрамов настолько обрадовался появлению коллеги, что готов был расцеловать его.

— Что тут случилось? — стараясь оставаться невозмутимым, спросил он.

— Из окна выпал. Гражданочки! — обратился Ромашин к женщинам, окружившим ребенка. — Здесь не цирк. Возвращайтесь в общежитие. На вахте запишите свои фамилии и номера комнат. Если кто-то не оставит своих данных, то пеняйте на себя. Я вас всех запомнил и без списка найду.

Женщины неохотно разошлись, обсуждая происшествие. Абрамов отошел на несколько шагов от общежития, посмотрел вверх. Прямо над ним на четвертом этаже зияло окно без одной застекленной рамы.