Книга Запретная связь, страница 38 – Геннадий Сорокин

Иван посмотрел на полочку с косметическими принадлежностями. Между помадой и коробочкой с тушью лежал никелированный медицинский пинцет.

«Какая бы Изместьева страшненькая ни была, а косметикой пользовалась, — отметил Абрамов. — Неужели она не понимала, что никакая тушь ее симпатичнее не сделает?»

Агафонов достал из внутреннего кармана пиджака блокнот, раскрыл посредине. Пинцетом захватил кусочек материи, снял с гвоздика и поместил в блокнот. Потом он самым тщательным образом осмотрел всю наружную раму и нашел небольшую нитку, зацепившуюся за треснутый штапик. Нитка также была помещена в блокнот.

Дверь в комнату открылась, и вошла завхоз Девичьего домика Осипова.

— Что здесь происходит? — разгневанно спросила она. — Почему вы шаритесь по комнате, когда хозяйка спит?

— Это завхоз Осипова, — пояснил Абрамов.

Агафонов, не поворачиваясь к женщине, спросил:

— Кто стекло из рамы убирал?

— Чего? — с вызовом спросила Осипова.

Агафонов повернулся, слегка прищурившись, посмотрел в глаза завхозу.

— Я что-то непонятное спросил? — сказал он. — Кто штапики из рамы вытаскивал?

У Осиповой словно выдернули внутренний каркас из тела. Она как-то безвольно обмякла, побледнела от испуга. Завхоз по взгляду незнакомого мужчины поняла, что это жесткий человек, который не привык к тому, чтобы ему перечили.

— Плотник рамой занимался, — присмиревшим голосом ответила она.

— Плотник? — переспросил Агафонов. — Ах, это был плотник! А ты — завхоз? Ты зачем сюда пришла? Меня контролировать? Бегом за плотником! Чтобы через три минуты он был здесь!

Осипова бросилась за дверь с такой проворностью, словно убегала от внезапно материализовавшегося в комнате разъяренного тигра.

По улице пронесся порыв ветра. Из самодельной пепельницы на столе сигаретный пепел взмыл в воздух и осел на столешнице.

— Вот этого-то я и опасался! — сказал Агафонов. — Ветром могло улики сдуть, а так они у меня в сохранности остались.

В комнату вошел перепуганный плотник, немолодой мужчина в чистой одежде. Плотник собирался домой. Осипова успела поймать его буквально на выходе из общежития.

— Что с окном было? — по-дружески спросил мужчину Агафонов.

— Пацаны стреляли из поджиги и попали в верхний угол рамы. Я снял штапики, выбросил осколки стекла и пошел к Осиповой за ключами от склада, где хранится плотницкое имущество: стекла оконные, шпингалеты, замки, дощечки всякие. Осипова мне ключи не дала.

— Почему? — спросил Агафонов завхоза, стоявшую в дверях.

— Изместьева накануне вела себя отвратительнейшим образом, — объяснила Осипова. — Она пьяная мне так нахамила, что я решила ее проучить и оставить без стекла на некоторое время. Потом начался спор между родителями мальчишек, разбивших стекло, и я решила подождать, чем дело закончится.

— Что со штапиками? — спросил Агафонов плотника.

— Я их на времянку насадил. Я-то думал, что спущусь за стеклом и тут же вставлю его. Смысла их прибивать до конца не было.

— Штапик слева треснул. Его не надо было заменить?

— Штапик немного повредился, когда я его ножичком поддел, но в целом-то он еще пригоден, чтобы стекло держать. Со штапиками вот какая история. Никогда не знаешь, лопнет он или нет. Бывает, берешь совершенно целый штапик, и только гвоздик стал вбивать, как он тут же пополам трещиной идет. Если штапик только немного треснул, то его проще на старое место поставить, чем новый прибивать.