Книга Запретная связь, страница 39 – Геннадий Сорокин

— Подойдите сюда! — приказал Агафонов. — Не прикасаясь к окну, подробно расскажите последовательность своих действий.

— Я что-то не так сделал? — расстроился плотник.

— Здесь вопросы задаю я! — не стал пускаться в разъяснения Агафонов. — Начали! Вы вошли в комнату, что дальше?

Плотник решил, что от него требуется наглядно воспроизвести события в комнате Изместьевой.

— Я вошел, говорю хозяйке: «Привет!» С пацаном здороваться не стал, он все равно ничего не понимает. Я подошел к окну, открыл нижний шпингалет внутренней рамы. Потом встал на детский стульчик, с него перебрался на подоконник. Открыл верхний шпингалет. Осмотрел раму. Повреждений на ней не было. Шпингалеты на наружной раме я открывать не стал. Ножом вытащил штапики из рамы, вынул осколки разбитого стекла и выбросил их на улицу. Здесь стекло складывать было негде, да и опасно. Ребеночек у Изместьевой ничего не соображал, мог взять осколок из любопытства и порезаться. Потом я легонько насадил штапики назад и пошел за стеклом.

— Внутренняя рама осталась открытой?

— Конечно. Я же думал скоро вернуться. Зачем ее взад-вперед открывать-закрывать?

— Спуститесь вниз. На вахте найдете нашего сотрудника, дайте ему письменные объяснения… Товарищ Осипова! Я понимаю ваше служебное рвение, но сейчас покиньте помещение. Далеко уходить не надо. Постойте у окна в коридоре.

Когда плотник и завхоз вышли, начальник криминальной милиции сказал:

— Посмотри на шпингалет. Его закрашивали несколько раз. Теперь проверим!

Он закрыл внутреннюю раму на шпингалет, с некоторым трудом поднял его вверх.

— Ты все понял? — спросил Агафонов.

— Нет! — честно признался Иван.

— Потом объясню. Сейчас давай займемся спящей красавицей. Эй, подруга, вставай! На работу пора!

Изместьева пошевелилась, открыла глаза.

— Вы кто? — хриплым голосом спросила она.

— Мы — из милиции, — ответил Агафонов.

— Зачем приехали? Обворовали, что ли, кого?

— Странное представление о советской милиции! По-вашему, мы приезжаем только для того, чтобы кого-нибудь обворовать? Мы здесь по другому делу. Потрудитесь встать и ответить на мои вопросы.

Изместьева села на кровати, проверила, остались ли бигуди на голове.

— Где свидетельство о рождении ребенка? — спросил Агафонов.

— Вы что, документы проверять собрались? У вас разрешение есть?

— Хочешь, я тебя прямо сейчас в вытрезвитель отправлю? — спросил Агафонов.

— В шкафу коробка стоит, в ней все наши документы, — голосом, полным безразличия, ответила женщина.

Она еще не пришла в себя, не протрезвела как следует. Ей было неинтересно, что в ее комнате делают сотрудники милиции. Единственным ее желанием было вернуться в горизонтальное положение и закрыть глаза.

Абрамов открыл шкаф, нашел паспорт Изместьевой и свидетельство о рождении сына Гоши.

— Зачем вам наши документы? — спросила хозяйка. — Где Гоша? По коридору гуляет?

— Нет. Он на улице.

— Как вы посмели его одного на улицу выпустить? — возмутилась Изместьева. — Я его никогда одного гулять не выпускаю! Он больной ребенок, не понимает, что делает.

Агафонов молча указал на окно. Изместьева соскочила с кровати, посмотрела вниз и завопила так, что у Ивана волосы на голове от ужаса зашевелились. Чтобы отвлечься от криков обезумевшей мамаши, он открыл свидетельство о рождении и воскликнул: «Твою мать!» Агафонов обернулся, но спрашивать, что же такого Абрамов увидел в документах Гоши, не стал. Абрамов же еще раз прочитал данные ребенка и решил: «Я убью эту сволочь! Как только увижу, так голову ему сверну».